Пирог от сапожника

Лидия развернулась, вернулась к столу, положила на него пропуск.

– Подпишите. Отказываться незаконно! Отвечать на ваши вопросы не собираюсь.

Мой муж молча взял ручку.

– Бабушка не врет, – прошептала Арина, когда Голикова нас покинула. – Могу правду про Лидию рассказать. Но не даром.

– Замолчи, – процедил Борис.

– Все знаю, – не утихла жена.

Муж встал.

– Мы уходим.

– Вам придется остаться, – спокойно возразил Иван Никифорович.

– Не собираюсь выполнять ваши приказы, – отмахнулся Борис и попытался схватить жену за руку.

– Нет! – закричала та, отнимая у мужчины сверток с ребенком. – Никогда!

Дверь открылась, в кабинет вошли два крепких парня в штатском.

– Вызывали? – спросил один.

– Да, пожалуйста, проводите господина Юдина на выход, – распорядился Иван Никифорович. – Для беседы просили прибыть только Арину Великанову. В присутствии ее супруга нет необходимости.

– Жену с ребенком следовало одну к вам отправить? – обозлился мужчина.

– На первом этаже есть помещение для сопровождающих, – ответил Андрей Петрович, – вам лучше находиться там.

– Пройдемте, пожалуйста, – вежливо произнес один из парней.

Юдин двинулся к двери. На пороге он обернулся и со злостью сказал жене:

– Ну мы с тобой потом поговорим! Попляшешь дома!

– Поскольку вы сейчас в моем присутствии угрожаете Арине Великановой… – начал Кулагин.

– Она моя жена! – заорал Юдин. – Имею право делать с ней, что хочу! А ты …! Заткни …! Иначе получишь по полной, …!

– Лучше вам замолчать, – посоветовал мужчине Димон.

– Пошел на! – вопил мужчина. – Не суй свой нос в чужую жизнь, …!

– Все, все, все расскажу, – заплакала Арина. – Амалия, теперь ты видишь, какой у меня муж?

– Никто не заставлял тебя с ним в загс бежать, – спокойно отбила атаку Хоф. – И рожать от такого не следовало.

– Сердцу не прикажешь, – рыдала Великанова. – Ты живешь головой, а я нервами, чувствами. Сейчас все-все-все расскажу!

Глава тридцать вторая

Арина вытерла лицо ладонями. Я взяла со стола пачку салфеток и протянула Великановой. Та выдернула одну и начала рассказ."

"– Амалия мне всегда завидовала. У Хоф мать пофигистка, иначе не назвать. На любящую мамочку не похожа. Вечно ругала дочку – много она ест, быстро растет, – постоянно куском хлеба попрекала. Игрушки, одежду ей тетя Оля Зотова покупала. Амалька вечно у нас сидела, домой не хотела возвращаться. Когда в институт поступила, поумнела, ей удалось от матери сбежать, но Хоф стала жить беднее нас. Моя мама ей помогала, всегда кормила, на праздники по паре тысяч дарила. Это сейчас Хоф в ресторане двести-триста долларов потратит и не заметит. А в студенческое время она могла до кафешки, где бургер на десять рублей дешевле, чем в других местах, несколько километров пробежать.