Пирог из горького миндаля

Веселая маленькая Янка, которая станет печь пироги по рецептам бабушки Раисы, звать их в гости на все лето и вообще в любое время, когда им вздумается приехать. Отец сможет привозить свою новую собаку и дрессировать ее на лужайке, а Янкина мать будет даже в гамаке качаться с таким видом, будто выполняет ответственную работу, а они с Вероникой…

Лелик осекся. Никаких «они с Вероникой» нет.

В этот момент он отчетливо понял, что нарисованная картина счастья возможна для него лишь тогда, когда они с Вероникой все-таки есть. Смешно. Похоже, его удел – вечно любить кого-нибудь безответно.

– Я провожу тебя на станцию, – спокойно сказал он. – Когда ты уезжаешь?

Она молча смотрела на него своими прозрачными светло-голубыми глазами.

– Ты знаешь, что я тебя всю жизнь люблю? – по-прежнему спокойно спросил Лелик. Уже столько было сказано сегодня, что еще одно признание ничего не могло испортить.

– Прости, – в ее голосе звучало искреннее сожаление. – Мне нечего тебе дать.

Она внезапно подошла и обняла его – то ли утешая, то ли прощаясь.

От ее волос пахло кувшинками. Лелик знал, что на самом деле эти цветы не имеют аромата, но если бы он придумал его, тот был бы именно таким – едва уловимый запах лесной воды и горчащего зеленого стебля.

– Вероника, – тихо позвал он.

– Когда я с тобой, я чувствую себя очень-очень старой, – отозвалась она.

– О господи, – сказал опешивший Лелик. – Это еще почему?

Женщина расцепила руки.

– Старой и свободной. Как будто меня больше ничего не может задеть.

– Всю жизнь мечтал услышать, – пробормотал Лелик, – что женщина, в которую я влюблен, ощущает себя в моей компании старухой.

Вероника улыбнулась. «Он тоже не понимает». Но в этой мысли не было горечи. Если все сложится хорошо, у нее будет время ему объяснить. Не сейчас. Позже.

Всю жизнь люди и события торопили ее. Она принимала неверные решения. Совершала поступки, о которых сожалела.

Но теперь она не станет спешить. Ее время – медленное. Пусть течет как хочет.

– Я приеду сюда в июне. – Вероника бросила взгляд в окно, где желтели яблони. – Если хочешь, приезжай и ты.

– Меня не приглашали, – с некоторой растерянностью сказал Лелик.

Она улыбнулась ему так, как будто это сходство – сходство неприглашенных – ее обрадовало.

«Я приеду в июне, – мысленно повторила Вероника, – когда все изменится. Мой бывший муж позвонит мне. Я сниму трубку. Он начнет говорить, что я шлюха, а я буду слушать его и смеяться. Мне нужно состариться и стать равнодушной. Я чувствую зернышко смеха где-то глубоко внутри. Пусть созреет. Когда я сумею рассмеяться, я вернусь сюда».

– В июне так в июне, – сказал по-прежнему ничего не понимающий Лелик.

Вероника молча кивнула ему и вышла, не прощаясь.

«Вот что это сейчас было? – спросил он себя. – Идиот.