Пираты. «Скат» принимает вызов

Метрах в тридцати от него на тропу опускался ярко-красный маленький парашют с каким-то небольшим ярко-красным контейнером.

– Всем, это Дед, – передал Торин, не спуская глаз с опускающегося парашютика, – доложить о себе.

– Дед, это Рэмбо, я в порядке. Движений на тропе не наблюдаю, – ответил Доронин хриплым голосом и закашлялся.

Следом отозвались Веденеева и Привалов. Молчал только Корнеев.

– Повар, ответь, – настаивал встревоженный Торин.

– Живой, – наконец со стоном ответил Корнеев, – кажется…

– Ты ранен? – снова спросил Торин.

– Нет… оглушило немного… а так цел.

– Рэмбо, быстро со своей тройкой прочеши тропу, и ко мне! – приказал Торин. – Очень осторожно и внимательно. Могли остаться живые.

– Понял, выполняю, – ответил сквозь кашель Доронин и стал отдавать распоряжения: – Крыс, спускаешься на тропу. Глаз, сверху прикрываешь его, ждете меня."

"Пока Привалов спускался со своего склона с оружием наготове, Веденеева внимательно пробегала глазами по камням, не высунется ли откуда ствол бандита. Но Привалову удалось спуститься спокойно. Убедившись, что напарник держит местность под контролем, Ирина стала спускаться сама. Рядом что-то шевельнулось. Веденеева быстро повернула ствол в этом направлении. За камнем показалась окровавленная человеческая фигура, раздался приглушенный стон. Убедившись, что бандит не представляет опасности, Ирина двинулась дальше. Она остановилась метрах в пяти позади Привалова, не убирая автомата от плеча и готовая в любую секунду открыть огонь в любом направлении. Сзади стал подходить Доронин.

– Вперед, уступом вправо, – приказал он, – я замыкаю.

Привалов двинулся первым. Он держал правую часть тропы, Веденеева – левую, а сам Доронин шел следом, готовый оказать помощь любому, если неожиданно на них будет совершена попытка нападения. Он не особенно верил, что после такого налета на узком участке тропы хоть кто-то из бандитов уцелеет. Но опыт подсказывал ему, что бывает всякое.

Горбачев наконец открыл глаза. Судя по всему, ему было плохо еще и от контузии. Торин улыбнулся и потрепал его по щеке.

– Ты как, герой? – спросил он Николая.

– Голова кружится, – ответил Горбачев слабым голосом.

– Ничего, это скоро пройдет, – успокоил его Торин, – тряхнуло тебя гранатой как следует, но это пустяки.

– Дмитрий Сергеевич живой?

– Живой! Что ему сделается. Спасли мы его с тобой.

– Значит, не зря… – сказал Горбачев и замолчал.

– Чего не зря? – не понял Торин. – Ты что, умирать собрался? Никаких опасных ранений у тебя нет, так что давай без этой упаднической философии. Банду мы перебили, так что полежи немного здесь, а я спущусь вниз. Кое-что надо посмотреть.

Еще раз потрепав Горбачева по щеке, Торин достал на всякий случай пистолет и стал спускаться.