Пираты. «Скат» принимает вызов

Эта посудина не рассчитана на погружение больше пятидесяти или ста метров. Новый взрыв, но уже несколько в стороне. Вырвались, или это временно?

Капитан подводной лодки стал отдавать какие-то приказания. Моряки потащили деревянные ящики и всякий хлам в носовой отсек. Корнеев наблюдал, сидя на полу, за всеми этими манипуляциями, не понимая их цели. Вскоре за бортом раздалось бульканье, а субмарина остановилась. Капитан еще раз прокричал какое-то приказание, и на судне воцарилась гробовая тишина. Теперь до Корнеева дошло, что предпринял бородатый. О таком Дмитрий Сергеевич читал еще в книгах о Великой Отечественной войне. Когда подводная лодка хочет показать, что она подбита, то через люки торпедных аппаратов выбрасывают различный плавучий хлам, личные вещи моряков. Все это всплывает на поверхность после глубинного бомбометания. В те времена капитаны противолодочных кораблей попадались на такую удочку и верили. Поверят ли эти, наверху?

Бородатый ушел в отсек к акустику и долго не возвращался – наверное, слушали вместе звуки с поверхности и ждали ухода военных кораблей. Корнеев, от нечего делать, рассматривал экипаж, который находился на ходовом мостике. Парочка арабов, несколько малайцев. Когда его спускали в субмарину, то он еще видел двух или трех китайцев. Интернациональный экипаж, с усмешкой подумал Корнеев, действительно – международная преступность. У него болел ушибленный во время бомбежки локоть, и очень хотелось пить. Кажется, здесь становится душновато, решил Дмитрий Сергеевич, долго лодку держать не смогут в погруженном состоянии. Вряд ли здесь установлены мощные поглотители углекислоты, как на современных субмаринах. Можно и добавлять жидкий кислород, но так недолго и отравиться. Корнеев решил не тратить силы и, откинувшись спиной на переборку, закрыл глаза. Дышать он стал спокойно и размеренно, чтобы легкие его постепенно насыщались, тем самым оттягивая момент наступления кислородного голодания. А оно наступит скоро, решил Дмитрий Сергеевич. Только бы корабли наверху ушли.

Глава 7

– Андрей Петрович! – закричал Горбачев. – Сигнал слабеет.

– Как слабеет? – не понял Торин и бросился к Николаю.

Яркая точка на экране исчезла до того, как он успел подбежать. Торин с непониманием посмотрел на Горбачева.

– Все, – констатировал тот в ответ на немой вопрос, – нет сигнала.

– Коля, что могло произойти? – потребовал ответа Торин, вцепившись в плечо Николая.

– Не понимаю, – ответил тот испуганно. Такого лица он никогда у шефа не видел.

– Думай, – приказал Торин, – мог маяк выйти из строя. Как сигнал ведет себя при этом?

На лице шефа Горбачев увидел столько боли и отчаяния, что сам поддался этому чувству. Наконец собрался с мыслями.