Пиратские войны

Ну и вид, ну и рожа! Он решил, что надо заканчивать с попойками, иначе до дома, до своего настоящего дома, который остался там, в двадцать первом веке, никогда не добраться, потому что умрешь от цирроза печени в восемнадцатом столетии! Он посмотрел на солнце, мысленно послал привет дальним родственникам, друзьям, знакомым и даже любимому шефу, потом с неприязнью оглядел вчерашних собутыльников. Эх, хорошо бы однажды утром очнуться, а ни острова, ни дикарей, ни этих друзей-приятелей нет. Оказался бы он в хорошем гостиничном номере с белыми простынями, телевизором и душем, посетил бы ресторанчик с вкусной европейской едой, вернулся бы в родной дельфинарий. А главное — на календаре две тысячи пятый год! Или уже наступил две тысячи шестой?

— Чего хмуришься, душа моя? — ласково спросил Ипполит Степанов.

— Эх, старик, как же не хмуриться? Сидим затворниками на твоем острове который уж месяц, — тяжело вздохнул Сергей. — А дальше что, ротмистр?

— Зато мы живы и здоровы, дорогой граф! Ты бедуешь тут всего-то полгода, а я много лет, и ничего, терплю. Христос терпел и нам велел!

— Спасибо, что напомнили, — проворчал Серж. Строганов посмотрел на опухшую рожу всхрапывающего во сне молодого француза и подумал, что парню тоже надо бросать пить. Еще две-три такие опойки, и он испортит желудок и посадит печень! Пьет, гаденыш, наравне со взрослыми мужиками, а мучается потом, как ребенок. Юнга действительно рыл страшен: цвет кожи серо-зеленый, заплывшие глаза, всклоченные и давно не мытые волосы, ну, вылитый леший-лесовик.

Ипполит перехватил взгляд Строганова и тоже нахмурился, затем буркнул, как бы оправдываясь:

— Сопляк, а туда же, за мужчинами тянется. Ему ведь брагу в рот никто не заливал и пить не заставлял. Я-то тут при чем?

— А ты еще больше этой своей бурды выставляй на стол! Сам скоро одуреешь от этого спотыкача.

— Бражку мою бурдой обзываешь, а сам лакаешь ее до опупения, — рассердился губернатор острова. — Сейчас пойду и вылью на землю все запасы. Вы меня проняли!

Дед решительно направился к пещерке, но вскоре примчался обратно, ломая по пути кусты, и заорал:

— Братцы! Корабль! На горизонте судно!

— Ты не шутишь? — удивился Серж. — Через остров что, пролегла новая морская трасса? Транспортные компании наладили ежедневную судоходную линию? Какой еще корабль? Случайно не померещилось тебе, старый, с похмелья?

— Какое померещилось! У них на мачте черный флаг корсаров, а на нем череп с костями! «Веселый Роджер»!

— Пираты? — воскликнул в ужасе Гийом."

"— Думаю, нам пришел конец. Эти ребята приплыли за своими сокровищами, либо они хотят пополнить кладовую новыми награбленными богатствами, а может быть, это дружки пропавших хозяев, — задумчиво проговорил ротмистр. — А тут мы, как на грех, под ногами путаемся.