Пиратские войны

Тогда Худойконь, сильно обозлившись на собственные промахи, самолично зарядил пушку порохом, вставил ядро, прицелился и без всякой команды полковника выстрелил. Оба спорщика напряженно следили за секундным полетом ядра, которое вспенило морскую воду метрах в пяти правее цели.

— Проклятье! Каррамба! — рявкнул Худойконь почему-то по-испански, в ярости швырнул банник далеко в море. — Нет, вам это даром не пройдет, канальи! Сейчас я до вас доберусь!

Казак решительно кинулся заряжать орудие и, действительно, следующим выстрелом попал точно в цель. Лодка со спасающимися бегством азиатами разлетелась в щепы, а Худойконь на радостях пустился в пляс.

— Учись, граф! Мастерство не пропьешь!

Да плясал атаман не просто так, а с шашкой в руке, в результате молодецкой, удалой половецкой пляски был перерублен шкот и распорото полотнище косого паруса.

— Уймись! — попытался урезонить его Строганов, размышляя, как быть дальше.

По поведению казака стало ясно, что он себя проигравшей стороной не считает. Как поступить дальше, чтобы скандал не возобновился? Серега крепко задумался.

— Ну что, граф! Неси свой жемчуг. Гони монету! Буду кутить в портовых кабаках!

Строганов, протестуя, замахал руками.

— Погоди, атаман, погоди.

— Что погодь? Или уговор забыл, твое сиятельство?

— Ты каким выстрелом сампан утопил, а?

— Третьим! — буркнул казак.

— Врешь, выжига! Четвертым! А уговор был — с трех раз. Выходит, что приз мой. Я законно выиграл это пари.

— Все-то у вас, дворян, не по-нашему, не по-русски. Пари, понимаешь ли. Придумали название какое-то дурацкое! Спор у нас был с тобою, граф! Обыкновенный спор. Я должен был попасть в лодочку, утопить китаезов, и я в нее в итоге попал. Расколошматил как скорлупу с третьего выстрела!"

"— Шалишь, брат, жульничаешь! — рассердился Строганов на этот беззастенчивый обман. — Ты счету обучен? В первый раз был недолет, потом перелет, это второй выстрел, а в третий раз ядро упало рядом с лодкой. Так?

— Ну?

— Что ну, сельпо! Лишь четвертым выстрелом ты поразил цель! Понятно?

Казак тупо посмотрел на полковника, и его глаза постепенно начали наливаться кровью, как у быка во время корриды, когда его дразнят красной тряпкой.

— Ты на что, графская морда, намекаешь? Что я, казак-пугачевец, вру? Здесь тебе не Россия! Тут, в море-океане мы все равны.

— Я не сказал, что врешь, но ты слегка привираешь. Тогда поступим так: я предлагаю компромисс.

— Чего-чего?

— Компромисс.

— Какую еще мисс? На кой ляд она мне сдалась, у меня своя туземная мамзель имеется. Не хуже благородных барышень, без всяких ломаний и кривляний!

— Уф, с кем я говорю, он же туп, как дерево, — пробормотал Серж вполголоса, чтобы казак не расслышал, а потом громко продолжил: — Давай поступим так, чтобы ни тебе, ни мне не было обидно.