Радость пирата

С убийственной ясностью Шамиля поняла: ее место любимой жены принца навеки потеряно. Черная зависть наполнила ее сердце. Она ненавидела свою соперницу, ненавидела так, как только можно ненавидеть врага.

Хлопнув в ладоши, Шамиля отпустила рабынь.

— Скоро начнется пир, — тихо сказала она, глядя на невесту принца с холодной враждебностью. — Не хочешь выпить стакан вина, чтобы успокоиться перед встречей с будущим мужем?

Глава 20

Маленький шатер на окраине стана принца был, наверное, самым невзрачным из всех, да и внутри обстановку едва ли можно было назвать роскошной. Быть может, Шамиля и сочла бы за унижение находиться в таких покоях, но для Майлза после двух суток, проведенных в трюме в компании крыс и Диего, обстановка показалась райской.

Кросс вспомнил глаза Алекс. В ее взгляде не было ненависти, не было даже укора за то, что ей пришлось пережить по его вине. В нем читалась только любовь."

"Майлз приподнялся со своей постели, услышав голоса. Полог приоткрылся, и с невыразимым удивлением он увидел двух стройных молоденьких темноволосых девушек. Они опустились на корточки у его ног, и одна из них зажгла лампу, а другая стала искать что-то в огромной корзине, которую принесла с собой. Майлз не понимал, что происходит. Ситуация не прояснилась и тогда, когда здоровенный охранник принес в шатер два ведра воды и поставил их рядом с корзиной.

Одна из рабынь, чуть крупнее другой и, очевидно, менее стыдливая, заговорила с Майлзом на своем языке, но он покачал головой.

— Я не понимаю, — сказал он, надеясь, что смысл его слов будет ясен.

Девушка положила руку к себе на грудь и сказала:

— Гейла.

Майлз указал на нее пальцем:

— Гейла?

Девушка закивала, и даже сквозь вуаль Майлз увидел, что она улыбнулась. Дальнейшее представление происходило на том же языке знаков. Другая девушка, стыдливая и застенчивая, назвалась Башедой.

— Майлз Кросс к вашим услугам, леди, — галантно представился единственный в помещении кавалер.

Гейла никак не реагировала. Странно, Майлз посчитал, что они вполне понимают друг друга. Он вновь положил руку себе на грудь и сказал:

— Майлз.

— Симба, — сказала, кивнув, девушка.

— Нет, — покачав головой, возразил Кросс и, вновь ткнув себя пальцем в грудь, повторил:

— Майлз.

— Симба, — упрямо повторила девушка.

— Ну, как хочешь. Симба, так Симба. Когда придет время меня казнить, мы все поймем, о ком идет речь.

Полог шатра вдруг вновь распахнулся, и вошел визирь. Черный расшитый плащ, тот самый, в котором Майлз увидел его впервые, был распахнут, открывая взгляду мускулистую обнаженную грудь. На боку под плащом ясно угадывалась сабля. Майлз взглянул на араба с искренним восхищением.