Радость пирата

— Нет! Клянусь! Эрик Кросс, наследник герцогского титула, влюбился в зеленоглазую бестию, у которой хватило храбрости и мастерства приложить острие сабли к его груди. Отец до сих пор верит, что в тот день она таки достала из груди его сердце и с тех пор носит его при себе — для надежности.

Алекс потребовалось некоторое время, чтобы поверить в эту романтичную, но и скандальную историю.

— Зачем ты мне рассказал все это? Какое это имеет отношение к…

Майлз покачал головой и поднял руку, чтобы призвать Алекс к молчанию.

— Моя дорогая Александра, разве ты не понимаешь? Когда Эрик Кросс встретил женщину, подходящую ему по темпераменту и характеру, женщину, которую он полюбил, ему и в голову не пришло задуматься над тем, благородного она происхождения или нет. Ему было плевать на то, что она не дочь герцога или графа! У отца хватило мудрости понять, что перед ним сокровище, за которое он будет благодарить судьбу до конца своих дней.

Майлз вдруг стал очень серьезным, и, хотя между ним и Алекс сохранялось некоторое расстояние, взгляд его был полон почти интимной нежности.

— Я рос в атмосфере любви удивительно нежной и страстной. Я думал, что так любить уже никто не умеет. Откровенно говоря, до недавнего времени я считал, что так и не встречу себе пары. Но в ту ночь, когда я впервые увидел тебя на борту «Неистового», ты чем-то напомнила мне мать — такая же стойкая, не боящаяся ни пули, ни угроз; женщина, способная делать то, что не всем мужчинам под силу, женщина, которую невозможно приручить… полная интригующей тайны.

— Майлз…

— Нет, подожди, я должен тебе сказать что-то важное. Всего лишь час назад Оги назвал меня тупым, глухим к голосу разума и трусливым лжецом, и он был прав. Трусостью можно объяснить нежелание человека понять то, что говорит ему сердце, и только лжец станет отрицать тот очевидный факт, что я люблю тебя. Ты боялась, моя дорогая, что знатный дворянин не сможет полюбить женщину, стоящую ниже его на социальной лестнице. Но и я кое-чего боюсь. Много лет назад я принял решение жить в стране, где я родился. Так же, как в свое время мой отец, я должен был найти для себя смысл жизни, мое собственное предназначение — доказать себе, что я мужчина. Видишь ли, каждое поколение должно утверждаться за свой счет, а не жить заслугами предков. Я сделал выбор и стал участником войны, в справедливость которой искренне верю, верю настолько, что могу отдать делу освобождения жизнь, если это будет необходимо. Теперь я смотрю на себя не как на английского лорда, а как на американца, преданного земле, где в цене лишь достоинства самого человека — его мужество, его характер, его дух, где никому нет дела до твоих предков и все надо доказывать самому.