Радость пирата

 — Никто, — прошептал он, хватая ее за руку, — ни один мужчина никогда не узнает того счастья, что я испытал в твоих объятиях, Алекс. Я никому тебя не отдам! Ты моя. Моя! И да поможет Бог тому, кто попытается тебя у меня отнять!

Майлз притянул ее к себе, целуя с той же страстью, с которой произносил свой последний монолог. Алекс в первый момент захотелось оттолкнуть его от себя. То удовольствие, которое обещали его объятия, было постыдным, грешным. Но рядом с ним она чувствовала себя так уютно, так хорошо. Весь день она провела в аду, думая, что ее жестоко предали, но нежность его поцелуя уносила прочь боль. В его поцелуях было столько сладостного томления, что Алекс не смогла лишить себя предложенного счастья. Руки ее сами взметнулись ему на плечи и сомкнулись на затылке.

Алекс выдала себя, свою страсть и желание и разожгла ответное желание в мужчине. Весь мир с его проблемами и обидами отступил, сейчас оба жили только чувствами и ощущениями. Алекс не могла отказать себе в удовольствии погладить его по спине, ощутить крепкое тело. Майлз застонал от наслаждения. Его поцелуй почти обжигал Алекс, а между тем пальцы ее, обретшие новую, независимую от самой Александры жизнь, уже перебирали его густые волнистые волосы, цветом своим напоминавшие ей львиную гриву.

Он ощущал ласковое тепло ее тела даже сквозь грубую ткань одежды. С новой силой нахлынули воспоминания, заставив его заново пережить испытанные ночью чувства. Он нестерпимо желал повторения.

Алекс застонала то ли от стыда, то ли от наслаждения, когда он накрыл ладонью ее грудь. Ноги подкашивались, горячая волна, поднимающаяся откуда-то изнутри, грозила растворить ее в себе.

Чувствуя, что Алекс пытается бороться с разраставшейся страстью, Майлз отстранился. Она права. Еще не время для любовных игр. Сейчас надо было действовать: Диего Родера представлял серьезную опасность, и не кто иной, как капитан корабля, должен был отвести угрозу. У них впереди достаточно времени.

— Моя сладкая, моя чудная Александра, — ласково прошептал Майлз, целуя ее мокрые щеки, — ты наполнила жизнью мое сердце, ты заполнила собою пустоту и согрела мою душу.

Алекс прижала голову к его груди, слушая его сердце, бьющееся так же сильно, как и ее собственное. Она боялась сойти с ума от противоречивых чувств. Утром она любила Кросса. Сейчас же к этому всепоглощающему чувству примешался привкус потери. Да, она желала Майлза так сильно, как только может желать женщина, но все же чего-то не хватало."

"Доверия. Невосполнимая утрата, думала Алекс, в то время как Майлз гладил ее по волосам. Исчезла цельность чувства, безраздельная вера. Только теперь она поняла, насколько глупо поступила, позволив себе полюбить красавца лорда.