Подруга пирата

Тристан кивнул, но уже не думал о еде, ожидающей его. Если бы он мог действовать по своему желанию, то тут же развернулся бы и пошел в свою каюту, проверить состояние Джасинды. Он провел с ней почти весь день, точно так же, как вчера и позавчера, Тристан знал, что Спар волнуется за нее тоже, и от этого его беспокойство усиливалось.

— Лихорадка скоро должна прекратиться, Тристан, — сказал ему сегодня Спар. — В противном случае, мы ее потеряем.

Тристан сел за стол на верхней палубе. В камбузе Эдвард Шоу, начинающий молодой моряк, наполнил тарелку, и Томми принес ее на стол. Тристан взглянул на неаппетитную пищу — жирный гороховый суп, отварную соленую свинину и сухари. Это были самые лучшие продукты, которые можно было найти на «Габриэлле», но у Эдварда было мало опыта в поварском деле. Тристан заставил себя взять кусочек мяса и долго прожевывал его.

«Наверное, скоро моряки взбунтуются», — подумал он.

Моряки должны иметь железный желудок, чтобы выжить в условиях моря. Не так просто долгое время сохранять продукты свежими, и повар в камбузе должен уметь в любом случае приготовить сносную еду. Офицеры могли бы выбирать лучшее, что есть на борту, но здесь условия были равные для всех. В рис попадали долгоносики. В муке, как на дрожжах, толстели личинки. Масло могло растаять и вновь замерзнуть несколько раз за время плавания. Но несмотря на все трудности, связанные с хранением провизии, Тристан всегда гордился, что обеспечивает своих людей самой лучшей едой, насколько это возможно в морском путешествии. Но то, что он ел теперь, никуда не годилось.

Он заставил себя проглотить еще несколько кусков и отодвинул тарелку. Маленькая рука тут же пододвинула ее назад. Капитан взглянул на Томми. В этот раз глаза мальчика, не мигая, смотрели на него. Его взгляд был смелым и твердым.

— Как пожелаете, моряк Том, — негромко сказал Тристан. — Я доем все, до последнего кусочка. — Ему хотелось добавить — даже если умру после этого, но в этот момент в дверь между каютами и камбузом вошел Эдвард Шоу, и Тристан заставил себя проглотить свое пренебрежительное замечание вместе с очередным куском. Он с неохотой поднес ко рту новую ложку гороха со свининой.

Тристан ел в полнейшем молчании, изо всех сил заставляя себя ни о чем не думать. Если бы он обращал внимание на пищу, то отказался бы есть. Когда, наконец, он отодвинул от себя пустую тарелку, то взглянул на Томми. Глаза мальчика были полузакрыты, а голова резко вскинулась, словно он пытался стряхнуть сон.

Тристан перекинул ногу через скамью и встал. Дотронувшись до плеча Томми, он мягко сказал:

— Иди отдыхать, Томми. У тебя был длинный день."

"Как только мальчик ушел, Тристан поежился и вернулся на палубу. Он направился к носовому отделению и поднял к небу голову.