Охота на пиранью

Стояла тишина, пронизанная свежими запахами тайги. Тайга смыкалась вокруг, они стояли на крохотной поляне, куда вертолет опустился, как ведро в колодец — свободные, вольные, самые разные…

Мазуру показалось, что над ухом работает секундомер — и каждый рывок стрелки сопровождается звучным металлическим клацаньем. Он освободился моментально, когда под руками ключ, это совсем нетрудно, даже если не видишь наручников. Еще раз огляделся быстрым волчьим взглядом. Со всех сторон тайга плавно поднималась вверх — крохотный распадок меж высоких сопок. Если предполагать подвох — а его непременно следует предполагать, и вряд ли один-единственный — девяносто девять шансов из ста за то, что их отвезли к северу от заимки, к норду. Это азбука и аксиома. Чтобы с первых шагов на свободе осложнить жизнь. Как можно дальше от обитаемых мест, на север… В места, надо предполагать, охотниками — точнее, распорядителями охоты — хорошо изученные.

— Отомкни их, — бросил он Ольге. — Штабса — последним…"

"Сорвал с груди свой рюкзачок, распутал сложный узел, взял за углы и вывернул содержимое под ноги. Почти не обращая внимания на тяжело бухнувшиеся в траву банки консервов и что-то там еще, схватил вороненый наган. Откинул дверцу, выщелкнул патроны. Всего три — милейший Прохор Петрович хотя и играет азартно, голову не теряет и не страдает излишней щедростью… Пощелкал курком — все действует исправно, старенький револьвер (дата производства — 1958) к боевой работе готов. Длинные патроны — Мазур их тщательнейшим образом осмотрел, даже взвесил на ладони — выглядят самыми настоящими, видны тупые головки пуль. Это не арсенал, но кое-что. Придется рискнуть и не устраивать огневых испытаний, чересчур убог боезапас…

От привычной тяжести оружия в руке он взлетел на седьмое небо. Неохотно спустился оттуда на грешную землю. Присел на корточки, осмотрел снаряжение, бросая в рюкзак предмет за предметом.

Три банки мясных консервов. Консервного ножа не видно, правда, зато наличествует охотничий, приличных размеров тесак с черной пластмассовой рукояткой, в ножнах, с поясом. Ну что ж, за такую услугу Прохору Петровичу можно даже позволить выкурить сигаретку перед смертью… ах да, он некурящий вроде бы. Отличный нож из закаленной стали, наточен на совесть, точка еще заводская, никаких сомнений.

Буханка хлеба, блок сигарет «Опал», коробка спичек, двухлитровый пластиковый баллон, наполненный водой под пробку. И все. Консервы дрянноватые, китайская свиная тушенка, в которой только и хорошего, что название «Великая стена». Хлеб, правда, свежий, коврига весом с килограмм, домашней выпечки. Спасибо и на том…

Он застегнул на талии пояс с ножом. Тщательно уложил наган в боковой карман пронзительно-алой куртки.