Охота на пиранью

Это не пуля была, он бы почувствовал — видимо, при одном из перекатов грохнул о камень, какой-то мерзкий хруст в памяти отложился… Ничего, в тайге и без часов можно прожить.

Приближаясь к месту, где оставил свою незадачливую команду, еще издали прислушался, но тишина стояла полнейшая. Не перегрызлись на сей раз, вот удивительно…

Правда, подойдя вплотную, он убедился, что загадывал преждевременно. Определенно за время его отсутствия вновь имела место базарная склока: доктор сидит на корточках у дерева, зыркает бешеным взором, лицо так и дергается, Ольга воинственно выпрямилась над завернутыми в куртку припасами, держа наперевес неведомо где раздобытый здоровенный сук, Вика стоит тут же, неумело зажав в кулаке обкромсанную рукоять ножа. Все действующие лица взъерошены и взбудоражены, у доктора на левой щеке сочные царапины, какие могли быть оставлены исключительно женскими ногтями, и ничем другим, а на груди косой порез — это уже не ногти… Порез, конечно, поверхностный — куртка вспорота, крови самую малость натекло — но все равно видно, что свара была нешуточная. «Не могли уж до смерти прирезать, красотки асфальтовые, — подумал Мазур в приливе черного юмора. — Все хлопот меньше…»

Все вытаращились на него, грязнющего и встрепанного. Мазур хладнокровно прислонил автомат к дереву, уселся рядом и взял сигарету.

— Ну, что уставились? — спросил он, откусив и выплюнув фильтр. — Ничего страшного, поболтали и разошлись…

— Бог ты мой, ничего страшного… — протянула Ольга с таким видом, словно выбирала, рыдать ей или хохотать. — Даже тут слышно было, пальба такая…

— Ага, — сказал он, ничуть не рисуясь. — В тайге выстрелы далеко разносятся… — приподнялся и рявкнул: — Отставить! — и повторил мягче: — Отставить. Глазки не закатывай и слезки не пускай. Место для романтических эмоций ну совершенно не подходящее. Я и так знаю, что ты меня любишь беззаветно, благо сам нечто подобное испытываю… Лучше доложи-ка, что вы тут без меня делали, и почему у вас вид столь романтический…

Ольга все еще стояла, уронив руки, сук валялся у ног, и Мазур, чтобы не выглядеть бесчувственной скотиной, подошел, мимолетно поцеловал в щеку. Получилось довольно неуклюже, он совершенно не привык к столь кинематографическим сценам — его, как правило, и провожало, и встречало хмурое, отнюдь не сентиментальное начальство. А про первую женушку лучше бы забыть начисто…

— Ну, докладывай, — сказал он мягче. — Только в темпе, нам быстренько с места сниматься надо…

В общем, чего-то такого он и ожидал. Через часок после его ухода доктор занервничал и стал в голос требовать свою законную банку тушенки. Ему, естественно, отказали, памятуя об инструкциях отца-командира. Он стал напирать и настаивать, потом попытался взять.