Охота на пиранью

Правда, и лекарство знакомое: нужно найти ситуацию, чтобы полегоньку спустить пар, не допустив взрыва…

Мазур ускорил шаг, пристроился бок о бок с доктором и спросил на ходу:

— Алексей, у вас дети есть?

— Нет, — бросил тот.

— А что так? Пора бы…

Кинув неприязненный взгляд на жену, доктор умышленно громко ответил:

— Да понимаете, кое-кому хотелось сначала для себя пожить, чтобы малыш гирей на ногах не висел…

— Да? — Вика обернулась, прищурилась. — А вы не припомните, сударь, кому это пришлось аборт делать?

— Я тебя заставлял?

— Не заставлял. Просто путался с Ниночкой так самозабвенно, что уходить собрался. Не выдержала, дура, со злости, жалею теперь…

— Эй, что это там? — с натуральным удивлением воскликнул Мазур, тыча пальцем куда-то в чащобу, в наугад выбранную точку.

Все уставились туда. Он демонстративно вынул наган, сделал пару шагов в ту сторону, преувеличенно бдительно принялся озираться. За его спиной прекратились разговорчики в строю, он прямо-таки чуял спинным мозгом испуганные взгляды. И выругал себя: психолог, блин, ухитрился с маху наступить на больное место… Но кто же знал?

— Показалось, — сказал он, вернувшись и пряча наган. — Вы по сторонам поглядывайте, однако…

Минут через сорок он увидел с пригорка, как по равнине, кое-где украшенной кучками берез, что есть мочи несется небольшое бело-желтое создание. Моментально узнал косулю — вот это уже было неплохое мясо, куда там белкам, но наган на такой дистанции бесполезен, и мясо, промчавшись длинными прыжками, исчезло меж сосен в отдаленной пади[10].

За падью вновь потянулась глухомань — сосны, кедры, лиственница, заросли высоких папоротников. То и дело Мазур, перешедший на сей раз в авангард, налетал на невидимую паутину и торопливо отирал лицо ладонями — мимолетные липкие прикосновения были противны. Два раза они попадали в «полосу гнуса», трижды переходили мелкие, заросшие кустами ручьи — по одному из них минут десять шлепали босиком, старательно сбивая собак со следа. Правда, Мазур не питал на счет этого трюка особых иллюзий, помнил о маленьком, косоглазеньком хозяине лаек — Дерсу Узала, мля, навязался на мою шею…

После полудня украдкой поглядывавший на часы доктор стал бросать на Мазура красноречивые взгляды, но тот размеренно шагал, как автомат, притворяясь, что ничего и не замечает. Подать голос Егоршин, слава богу, не осмеливался, один раз открыл было рот, но перехватил насмешливый взгляд жены и невольно ускорил шаг, гордо выпятив грудь, — Федосеев и Стэнли в одном лице. Запала, конечно, хватило ненадолго, уже минут через десять доктор вновь заскучал еще и оттого, что путь лежал вверх, к вершине поросшего лесом хребта высотой метров в шестьсот.