Охота на пиранью

 — Нам, людям простым, цельных два смысла в одну фразу нипочем не втиснуть, хошь ты тресни. Одним обходимся. А намерения у меня самые что ни на есть порядошные, я вам и взамуж предложить могу, благо и скотина домашняя у меня хозяйкиного пригляда требует, коровы второй месяц не доены, поросюки без женского догляду сала не набирают. И не вернуться ли нам, кстати говоря, в родную деревню? Хочу вам показать жутко любопытную здешнюю диковину, какой вы в Питере и не лицезрели отроду…

— А по-джентльменски держаться сможете?

— Да изо всех сил! — заверил Мазур. — Вот вам для начала водочки предложу. Птица на ей, на этикетке, правда, без смокинга, да вы уж ее, неразумную, простите. Зато пьется легко, зараза… — Он взял у Ольги бутылку и сам сделал хороший глоток. — Мы тут, надо вам знать, все поголовно джентельмены, так всю улицу исстари и дразнили — джентельменская, мол, слободка. Как у кого половик с веревки убежит да заблудится, или там гусак в нетях окажется — завсегда искать идут к джентельменам, безошибочно узнавши их непринужденный стиль… Позвольте к вам под ручку присоседиться с полной нашей галантностью?

Держась за руки, они вновь прошли недлинный путь до временного пристанища, и Ольга без всякой игры поинтересовалась с любопытством:

— Ну, и где же ваша достопримечательность?

— А эвона, — сказал Мазур, указывая в огород. — Зовется диковинно и завлекательно — сибирская банька. Вы, барышня, таких интерьеров снутри и не видали, впечатление, оно же по-иностранному «импресьон», вас ждет незабываемое…

Ольга покачала головой, приподнялась на цыпочки и шепнула ему на ухо:

— У меня, сударь, стойкое убеждение, что там, в этой вашей экзотической постройке, на мою добродетель покушаться будут…

— Да за кого ж вы меня, барышня, принимаете? — оскорбился Мазур. Обнял ее за талию и шепнул: — Главное, маменька ваша ну нипочем не узнает…

— А это не страшно? — трагическим шепотом спросила она.

— Вовсе даже нисколечко, — успокоил Мазур. — совсем даже наоборот, потом сами оттуда выходить не захотите…

— Барышни в пансионе такие ужасы рассказывали. Эти моряки, говорят, страшнее гусар…

— Плюньте на них, вертихвосток, — посоветовал Мазур, увлекая ее к двери. — Врут все…

Игра его так захватила, вызвав неизвестное прежде кипение крови, что дальше предбанника он не дошел — обернулся к Ольге, притянул, прильнул к губам, охваченный волнующим и чуточку пугающим порывом: показалось, что и в самом деле впервые прикасается к этой женщине так вольно и смело, впервые ощущает ладонями это тело.