Охота на пиранью

Ты клыки не оскаливай, это еще до тебя было, да и не пошла я с ним в старую-то кузницу соловьев слушать — во-первых, какие в кузнице соловьи, а во-вторых, не было у него шарма, лапать лез без всякой фантазии…

— Смотри у меня, женщина с прошлым, — сказал Мазур.

— Сам смотри, — сказала Ольга без всякого трепета перед грозным мужем, понизила голос. — На тебя Вика глаз положила, так и косится, очень ты ей, супермен такой, в душу запал. Мы там почирикали малость по бабьему обычаю."

"— Ну и? — с любопытством спросил Мазур.

— Да так… Муженек, жалуется, тряпка и истерик. А ей к мужику прислониться хочется, как к бетонному доту… В общем, не жизнь, а нескладуха. Они уж разводиться собирались, вот и подались на таежные каникулы, чтобы попробовать разбитые чувства склеить. А тут новые приключения…

— Ясно, — сказал Мазур, прислушался. — Ну, похоже, и там массаж кончился, пошли вечерять…

Сам он есть, правда, не стал — пока доктор возился с банкой, принес из сеней свою куртку, присмотрелся, протянул:

— А собственно, зачем мне куртка с рукавами?

Откромсал их ножом и принялся резать на ленточки.

— И что будет? — спросила Ольга.

— Веревочки, — сказал Мазур. — Вещь в хозяйстве необходимая. Снаряжением надо обрастать, вот что… Ладно, вы мне тут бутербродик приберегите, а я пошел. Оль, я по устоявшемуся обычаю пушку тебе оставляю, посматривай и послушивай тут…

Он отметил, что незадачливые супруги, похоже, начали друг к другу полегоньку оттаивать, уже не отворачиваются, как чужие, сидят рядышком и вполне дружелюбно переглядываются. Ну и ладненько.

Перешел улицу, прошел меж двумя заборами, сделал крюк и стал взбираться вверх по залитому лунным светом склону. Та сторона скалы, что была обращена к деревне, являла собой голый камень, почти отвесно вздымавшийся метров на двести, зато другая была относительно пологой, даже деревья кое-где росли. Встречи со зверем он не боялся — нечего нормальному зверю делать на таком утесе, — а вот кое-чего другого… Смешно, конечно, но Мазур ничего не мог с собой поделать — вновь проснулись полузабытые детские страхи и давние байки ожили в памяти. В городе легко над этим посмеиваться, но здесь… Он даже оглянулся пару раз — почудилось за стволом некое шевеление.

Вот и вершина. Теперь-то Мазур мог уверенно заключить: никакой это не геодезический знак. Что-то другое. На ажурной железной пирамиде высотой метра три, намертво прихваченной огромными, загнанными в камень болтами, чернеет толстый цилиндр в полчеловеческого роста — и матово лоснится в лунном свете, словно сделан из пластмассы, мало того, там и сям в нем видны забранные мелкой решеткой прорези. А наверху — определенно антенна.

Это не ориентир — это аппаратура.