Охота на пиранью

Вряд ли Прохор станет устраивать ночное нападение — учитывая специфику дичи, оно обернется встречным боем. Ночью, в тайге, в заброшенной деревне шансы нагана и охотничьего ружья, в общем, равны. Да и здешний соколиный Глаз в темноте лишится всех своих преимуществ. А собаки ничем не помогут: Мазур знал, что делал, заставив всех еще до того, как вышли к мостику, снять обувь и прилежно тащить ее в руках…

Последний фокус в обуви, теперь он не сомневался. Очень уж хорошо помнил поведение собак. Едва достигнув того места, где беглецы разувались перед тем, как пройти по равнине, лайки потеряли след. Так и должно быть: лайка — собака особая, за тысячелетия натасканная исключительно на зверя, адские труды и нешуточное количество времени потребуется, чтобы воспитать из нее нечто вроде лагерной овчарки… Невероятно сложно сделать из добряка сенбернара служебно-розыскную собаку, из болонки — ищейку, а из лайки — охотника за людьми. Генотип не тот. Когда невезучий толстяк выскочил из укрытия, лайки проявили кое-какое любопытство — и не более того. Они не видели в бегущем дичь, добычу."

"Значит, весь подвох в кроссовках — голову можно прозакладывать, обработаны чем-то весьма стойким, источают аромат, который человек не чувствует, а вот охотничья собака ловит ноздрями мгновенно. Лайки идут не за людьми, а за следами их обуви. Но от такого открытия ничуть не легче — весь путь босиком не пройдешь, заменять обувь нечем…

Вошли во двор — пройдя по упавшим половинкам ворот. Дома, очень похоже, тоже сложены из лиственных бревен, Мазур осторожно похлопал по стене и вновь не ощутил ни следа трухлявости, потрогал ногой нижнюю ступеньку крыльца — выдержала.

Потом поймал за косу Ольгу, приободрившуюся было и совсем было собравшуюся пройти в дом первой. Почти не ощущая неловкости, поклонился и громко проговорил:

— Пусти, дедушка, прохожих людей переночевать, душевно просим…

Слишком прочно в нем засели кое-какие наставления, полученные в детстве. В таких местах, право же, нужно сначала вежливо попроситься на ночлег, а уж потом входить. Разное бывает, и не обязательно врут…

За спиной фыркнул Егоршин.

— Не фыркайте, не фыркайте, — не оборачиваясь, бросил Мазур. — Не в городе. Как писал один классик — где крещеный народ долго не живет, немудрено кому другому поселиться…

— Вы серьезно?

— Вы городской? — ответил Мазур вопросом.

— Ага.

— Вот и приберегите жизненный опыт для города…

Входная дверь была распахнута настежь. Мазур мимоходом попытался ее притворить. И на миллиметр не сдвинулась, похоже, петли намертво приржавели. Обширные сени. Широкая лавка у стены, рассохшаяся бочка в углу, какое-то тряпье.