Охота на пиранью

Пятеро с охотничьими ружьями, у остальных висят на плече короткие автоматы — ну да, баре и оберегающая челядь… Все восемь были в густых накомарниках, Мазур не видел лиц. У одного из автоматчиков за спиной — весьма объемистый зеленый рюкзак, похоже, «абалаковский». Несомненно, та, что идет третьей, — женщина, по движениям видно, по пластике. А вот опознать среди охотничков Прохора Мазур не смог, как ни пытался. Не так уж долго они общались, сидящий за столом человек выглядит совсем иначе, нежели шагающий…

А шагали они все не быстро, но и не медленно, в хорошем и выгодном ритме опытных таежных ходоков, все восемь. Ничуть не спешили, но выглядели неотвратимо, как судьба. Сбились в кучку вокруг эвенка, — а тот что-то объяснял, помогая себе скупыми жестами, тыча пальцем на равнину. И никаких тебе приборов на шее, ничего похожего — значит, всех «клопов» удалось вывести, и то достижение… Правда, остаются собаки. И их клятый вожатый… Они, похоже, совещались — спокойно, без дерганой жестикуляции, как люди, столкнувшиеся с досадным, но, в общем, ничуть не удивившим препятствием. Очередная уловка бегущей от охотников лисы, следует принимать, как должное… Оттого-то они Мазуру и не нравились: потому что были собранными, опытными, хваткими…

Эвенк прошелся на корточках вдоль кромки сухой земли, то и дело приседал вовсе уж низко, один раз и вообще лег, чуть ли не тыкаясь носом в траву. Мазур даже засмотрелся. И понял, что этого таежного Чингачгука, кровь из носу, нужно исхитриться и прикончить как можно быстрее. Он видел, как маленький и узкоглазый таежный человек, уже ступив меж кочек, после совсем недолгих рысканий прошел метров пять, почти в точности повторяя путь беглецов…

Куперовские индейцы, непревзойденные следопыты, ничуть не выдуманы. Как и австралийские «черные следопыты», аборигены, вторую сотню лет работающие с полицией. Все правда — народы, ведущие до сих пор почти первобытную жизнь, способны узреть невидимые приметы и взять след там, где остановится в растерянности городской человек, будь он опытным охотником… или прошедшим нелюдскую подготовочку командосом. Неважно в джунглях происходит дело, в австралийском вельде или в глухих азиатских лесах. Самый лучший командос — пришелец здесь. А этот узкоглазый — часть окружающего мира, как длиннющая череда его дедов и прапрадедов. Как ни засыпай табачком следы, он пройдет там, где собьется собака…

Мазур повел биноклем. Пора и восвояси — охотники уже двинулись гуськом по кочкам…

Словно беззвучный взрыв! Это толстяк, не выдержав, взмыл из ямы, осыпанный тучей брызг, сверкнувших радугами в косых лучах заходящего солнца, кинулся бежать — слепо, в паническом ужасе забирая влево.

Цепочка моментально развернулась шеренгой. Выстрел. Еще один.