Охота на пиранью

Убитого Мазур видел на заимке — это с ним и перемолвился там словечком. Что ж, встретились быстрее, чем оба рассчитывали…

Сел и осмотрел трофей — французская самозарядка, патрон с пластмассовой гильзой, увы, остался один-единственный. Судя по маркировке, либо самая крупная дробь, либо самая мелкая картечь — и то, и другое одинаково хреново при метком выстреле метров с пятидесяти. Впрочем, отныне охотнички, как всякий нормальный человек на их месте, непременно будут осторожничать, убедившись, что дичь попалась зубастая. И возникает вопрос: стоит ли тащить с собой эту бандуру ради одного-единственного патрона?"

"Стоит. Все, что способно сойти за оружие, нужно тут же взваливать на хребет. Вот только с ножом проблема: в старые ножны не лезет, придется и дальше таскать в кармане. Хороший ножичек, рукоятка из охотничьего рога, сталь не в пример лучше, чем у «подаренных»…

Отхлебнул еще глоток воды и зажег сигарету. Погони пока не слышно, вертолета тоже. Прекрасно, что есть бинокль. И крайне скверно, что засада знала о всех перемещениях дичи. Если вспомнить загадочный ящичек на груди убитого, это поневоле наталкивает…

— Вы же их убили!

Мазур поднял голову — над ним стоял толстяк Чугунков в весьма растрепанном виде и полном смятении чувств.

— Одного, успокойтесь, — сказал Мазур. — Второй живехонек, хотя товарный вид, надеюсь, потерял…

— Они же теперь разъярятся…

— Да ну? — ухмыльнулся Мазур. — А до того они за нами гнались, чтобы пряниками накормить? ты что, медвежью яму забыл?

— Но все равно…

— Что — «все равно»? — Мазур загнал в ствол свой единственный патрон, поставил ружье на предохранитель и закинул на плечо. — Общечеловеческий гуманизм одолел, или рассчитываешь, что не зарежут, если станешь на коленях ползать? Как раз и зарежут, камерад… Ладно, становитесь. Дальше двинемся.

— Поесть бы… — протянул толстяк.

— Попить бы, — в тон ему протянул Мазур. — Пописать бы. И бабу повалять… Отломите каждый по горбушке и пожуйте на ходу. А вообще жратву надо обобществить и жестко нормировать…

Толстяк прямо-таки шарахнулся, прижимая рюкзак к груди. И чета Егоршиных никакого энтузиазма не выразила. Пожав плечами, Мазур не настаивал. Переложил свои припасы в рюкзак Ольге, а сам сходил к речушке, долил флягу и набрал еще литра три в презерватив.

Егоршин подскочил к нему, схватил за отворот куртки и возбужденно зашептал на ухо:

— Нужно зайти в речку и пройти по ней подольше. Тогда собаки обязательно потеряют след, я где-то читал…

Вообще-то резон в таком предложении был, но Мазур, уже обдумавший некую гипотезу, всерьез опасался, что на сей раз этот метод не сработает.