Пиранья против воров - 2

Очень уж прочно вертолет ассоциировался у Мазура с работой и проистекающими из нее неприятностями и хлопотами, ни разу в жизни не случалось отправляться на вертушке по каким-нибудь мирным надобностям…

Он без нужды поправил ремень автомата, окинул взором свое немногочисленное воинство, зараженное присутствием двойника, как раковой опухолью. Воинство, стоя в позе «вольно», ждало приказов отца-командира. То есть четверо спецназовцев из местного центра и Катя с рацией на спине стояли выжидательно, несуетливо, как и положено имеющим представление о дисциплине людям в погонах. Зато Лаврик, как и полагалось стороннему интеллигенту, высокопробному шпаку до мозга костей, вертелся, как карась на сковородке, сунув руки в карманы и глуповато ухмыляясь во весь рот.

Как ни присматривался Мазур, вынужден был признать, что старый знакомый, сподвижник (а временами, увы, и персональный палач) безукоризнен в исполнении очередной роли. Новехонький камуфляж, хотя и подходивший по размеру, сидел, как на корове седло, пушистая бороденка вызывающе топорщилась, являя собой сущее надругательство над воинской дисциплиной (черт-те сколько лет унеслось с тех пор, как борода дозволялась в РККА), а уж этот восторженно-глуповатый вид… Мазур поневоле ощутил нечто вроде мимолетного умиления: старые кадры, изволите ли видеть, свое дело знали и комедь ломали так, что актерам следовало бы сдохнуть от зависти…

«Вряд ли наш крот Лаврика расшифровал, – пронеслось в голове у Мазура. – Никак не может этого быть. Против нас сейчас работают сухопутчики, цивильные, а так уж сложилось, что досье на нас на всех копятся главным образом в морской разведке по ту сторону Атлантики. Обмен информацией меж конторами, конечно, имеет место, но, как и повсюду, являет собою очень уж громоздкий и сложный процесс, так что… Или нет? Или Лаврик ошибается и кому-то из этих заранее известно?»

Он смотрел на свое воинство в непритворной задумчивости, старательно обегая взглядом Катю – из-за всей сложности и противоречивости чувств, вызванных ее присутствием. Четверо самых обыкновенных спецназовцев как на подбор, не старше тридцати пяти, с безупречным послужным списком и отличными характеристиками. Мужики как мужики. Вот только один из них, в чем уже не имеется никаких сомнений, и есть казачок засланный, падло ссученное, предатель, тварь… И в то же время – ювелир, мастер, волчара, от которого Мазур в той гостиничке-борделе, что греха таить, едва успел увернуться. Прогрессор из новых, бля… А если их двое? Может же их оказаться двое? Хотя Лаврик во всеоружии своего жизненного опыта и уверяет, будто лишь один из четырех… Гадай не гадай, все равно не вычислишь сейчас, в данную конкретную минуту.