Пиранья. Первый бросок

Он стартовал, рванулся вверх по параболе, в полном соответствии со знакомым, сто раз обкашлянным раскладом ведя свою «тройку» так, чтобы отрезать «тюленям» отход. Чуть развернувшись, дважды нажал на спуск автомата, и «гвозди» достали того, что буксировал загадочный предмет, держась слева. Выпустил вторую очередь, гораздо длиннее, поливая огнем замыкающих. Уклонился от длинной, пенно-пузырчатой струи – это по нему палили то ли из того самого иглострела, то ли подводного пистолета.

Крутанув вираж, зашел со спины замыкающему – их мобильная группа уже справилась с первой растерянностью и спешно разворачивалась в боевое кольцо – и выстрелил едва ли не в упор. Мельком заметил, как дернулась черная фигура, как, обвиснув сломанной марионеткой, пошла ко дну. И бросился вперед.

Кадриль кружилась по всем правилам. Окажись здесь каким-то чудом человек сторонний, все происходящее непременно показалось бы ему хаотичным мельтешением без лада и склада, чередой никак не связанных меж собой бросков и перемещений. На самом деле во всей этой круговерти крылся железный порядок и наработанная тактика: те, кто подвергся нападению, торопливо строили круговую оборону, уже понимая, что задание сорвано и к цели не прорваться, а отступать невозможно. Нападавшие, с сугубо противоположными задачами, стремились оборону побыстрее разорвать…

Патроны кончились, а перезаряжать автомат было бы некогда – никто не собирался предоставлять ему такую шикарную возможность. Противник Мазура шел на дистанцию атаки с выставленным клинком, за стеклом маски уже можно было различить лицо и глаза…

Мазур проделал разворот, увел вооруженную руку врага в сторону, одним движением ластов оказался чуть выше и по всем правилам ударил в шею, под маску. Лезвие вошло как надо, и тут же в обманном пируэте сверху навалился второй… Ну, эти штучки мы знаем… Разрыв дистанции, ножом сверху по локтевому сгибу, удар! Тело в черном комбинезоне, скрючившись, пошло в направлении дна…

Он взмыл выше, гораздо выше, ища глазами светло-зеленые полосы. Прошло аж несколько мучительно долгих секунд, прежде чем сообразил, что все кончилось. Все. Нигде не видно отступающих, над дном кружат лишь пловцы, перепоясанные мутно-белыми опознавателями, но почему их так мало?! Их гораздо меньше, чем следует по высшей справедливости жуткого своей скоротечностью боя, как их мало-то, господи!

Действуя как раз и навсегда заведенный механизм, он нырнул вниз, подобрал автомат и заменил магазин, сунув расстрелянный в подпружиненное гнездо подсумка. Подплыл к своим, выстроившимся в круг. Пятеро их осталось, только пятеро. А было в засаде восемь…"

"Там и сям на дне – тела в черных гидрокостюмах, с белесыми поясами и тускло-зелеными повязками на черных шапочках.