Пиранья. Первый бросок

Однако их взорам неожиданно открылось довольно большое помещение, где мог без особой толчеи разместиться целый взвод, каюта без окон, с двумя электрическими лампами под потолком, одеждой на вешалках вдоль правой стены, рядком обуви…"

"Они лопухнулись на миг, и этого хватило. Мазур ребром ладони врезал по запястью комиссара, оказавшемуся у широкого металлического косяка, прямо-таки меж молотом и наковальней. Отчаянный вопль боли, пистолет выпал из руки, и еще раньше, чем он стукнулся об пол, Мазур четко крутнулся на четверть оборота, на идеальные сорок пять градусов, подошвой выбил автомат, крутнулся в противоположном направлении – и его нога смачно вошла в соприкосновение с горлом противника меж кадыком и подбородком. Подхватив автомат на лету, он отпрянул к стене, готовый полоснуть короткой очередью. Но второй «партизан» уже оседал, скрючившись в три погибели, издавая нечто вроде мычания, и в следующий миг Лаврик обрушил толстый кожух автоматного затвора на его висок.

Мазур опрометью бросился к двери «каптерки» и запер ее изнутри. Бегом вернувшись назад, с размаху пнул сгорбившегося комиссара под копчик, забросив его в «предбанник». Комиссар шумно приземлился физиономией на крашеные доски пола, взвыл. Мазур ухватил своего лежащего за шиворот и штанину, головой вперед бросил туда же. Рядом громко упал ушибленный Лавриком. Похоже, оба уже отправились в Края Счастливой Охоты или как здесь это именуется, но никаких особых эмоций Мазур по этому прискорбному поводу не испытывал, некогда было.

Обернувшись к второй двери с зиявшей на высоте глаз широкой горизонтальной щелью, он громко позвал:

– Хусаиныч! Где ты там? Не пальни сгоряча…

В амбразуре что-то мелькнуло, дверь распахнулась, показался с автоматом наизготовку мичман Хусаинов – человек здоровенный, невозмутимый и абсолютно не сентиментальный, прошедший огни и воды сверхсрочник. Медных труб он, правда, не удостоился, но это его вряд ли удручало.

– Шо у вас там? – спросил он, переступив порог и за неимением другой подходящей цели направив автомат на стонущего Ксавье. – Был сигнал тревоги, а потом – тишина…

– Партизаны, мать их, – кратко проинформировал Мазур. – Золото им подавай…

– Ты, сука переметная! – шепотом рявкнул Лаврик, сидя на корточках над стонущим комиссаром. Задрал ему голову и упер под нижнюю челюсть глушитель «Стерлинга». – Их там и точно двенадцать?

– Без Леона… – прошептал комиссар.

– Диспозиция? Кто где? Живо, тварь!

– Я полицейский… – выдавил Ксавье. – Вы ответите…

– Интересно, как это ты докажешь с того света, что именно мы тебя хлопнули? – Лаврик усмехнулся так, что впечатлительному человеку этого было бы достаточно.