Пиранья

Всего наилучшего, и чтобы у тебя все получилось. Можешь не верить, но ты – единственное, что мне понравилось на этом вашем долбанном острове...

Он улыбнулся, подмигнул, прыгнул в катер, завел мотор и уверенно повел суденышко в открытое море. Оглянулся, отойдя на пару кабельтовых. На пирсе виднелась девичья фигурка, все еще махавшая ему рукой, и у Мазура мимолетно защемило сердце – впервые в жизни его провожали вот так, классически, впервые, когда он уходил в неизвестность по морям, по волнам, женщина махала ему вслед – пусть даже обыкновенная проститутка из портового городка, случайная сообщница, прельстившаяся хорошей платой. Главное, так с ним случилось впервые: женская фигурка на пирсе, становившаяся все меньше и меньше, машущая рука... Тьфу ты! Тоже мне, лирика!

Он плюнул и аккуратно прибавил газу. Катер пошел шибче, остров за кормой становился все меньше и меньше, вот-вот должен был исчезнуть с глаз – как и прочие экзотические земли, где Мазуру вряд ли суждено было оказаться во второй раз. А значит, следовало и это местечко побыстрее выкинуть из памяти вместе со всеми воспоминаниями, от приятных до скверных. Так уж он привык, и это было правильно.

Справа вновь объявился военный корабль под американским флагом, но он шел так, что ясно было: на одинокий катер ему совершенно наплевать. И Мазур, ухмыляясь, проворчал:

– Гуд бай, Америка...

Часть вторая

Марсиане в пучинах

Глава первая

Девушка, которая боялась призраков

Дела складывались хреново, интеллигентно говоря.

Выломанные в корме доски ничем плохим не обернулись при спокойном море и безоблачной погоде, так что Мазур преодолел примерно три четверти пути до Пасагуа без особых неприятностей. Однако потом погода стала понемногу портиться, с веста упрямо ползли тучи, сначала белые и кучерявые, но со временем они становились серыми, темными, почти черными, накрыли добрую половину небосклона и выказывали явные поползновения проделать то же со второй. Ветер, ставший более холодным, посвистывал, срывая белую пену с гребешков волн. Волнение на море усиливалось. Пока что не пахло ни штормом, ни циклоном, но все же в такую погоду в открытом море обычный катер чувствовал себя неуютно – даже будучи в полной исправности. А уж когда в трех местах зияют в борту проломы чуть ли не до самой ватерлинии – и того хуже...

Получался заколдованный круг. Стоило набрать приличную скорость, в корму вовсю плескала вода, и ее уже трижды приходилось вычерпывать тем же самым пластиковым ведерком, болтаясь в дрейфе. На малой скорости не было такого потопа, но, плывя черепашьими темпами, до Пасагуа доберешься, чего доброго, только к утру.