Пиранья

Ронни рванул машину с места так, что покрышки чуть ли не задымились, свернул в переулок, выскочил на широкую улицу, рванул на только что зажегшийся красный в лучших традициях местных джигитов… «Ах ты ж, зараза, — с ласковой брезгливостью подумал Мазур. — Я тебе ни словом не обмолвился насчет того, где, в каком районе города располагается мое временное пристанище, а сам ты ни разу не спросил — но уверенно чешешь на полной скорости в правильном направлении, к западу, к холмистой окраине Чакона, чрезвычайно напоминающей Ялту своими извилистыми крутыми улочками, карабкающимися все выше, обилием зелени и морской гладью на горизонте… Как по ниточке летишь… Вот кое-что и проясняется…»

— Остановите здесь, — сказал он решительно.

— Почему?

— А давайте-ка надежности ради подойдем к дому кружным путем, — сказал Мазур. — Там есть обходная дорожка… Мало ли что, вы уверены, что у вас нет конкурентов? Мне пару раз показалось, что следом топотали какие-то подозрительные типы."

"— Ну ладно, — сказал Ронни, секунду подумав. — Только без фокусов, убедительно вас прошу…

Он запер машину, и оба направились по утоптанной тропинке в небольшую рощицу, прошли меж высоких глухих заборов, обогнули еще парочку домиков, оказались перед железной изгородью, опутанной чем-то вроде плюща. Мазур огляделся, открыл тронутую ржавчиной калитку:

— Прошу.

Отпер заднюю дверь, распахнул:

— Ну вот и пришли…

— Идите-ка первым, — сказал Ронни, определенно напрягшись.

Пожав плечами, хмыкнув, Мазур первым вошел на крохотную кухоньку, мимоходом прихватив из шкафчика бутылку виски, содовую и два стакана — австралийцы, знаете ли, отличаются гостеприимством — прошел в столь же крохотную гостиную. Плюхнулся в старое кресло, вытянув ноги, сказал безмятежно:

— Располагайтесь, старина. Плесните себе виски. У меня нет холодильника, так что не обессудьте, придется с содовой…

Заглянув в соседнюю комнату, в спаленку — а больше в домишке и не имелось апартаментов — Ронни прошел к столу, плеснул себе на добрых три пальца, игнорируя содовую. Сделал жадный глоток и, не садясь, поторопил:

— Ну! Где пленки?

Развалившись в кресле, вольготно вытянув ноги и держа стакан на весу, Мазур улыбнулся ему открыто и доброжелательно:

— Бог ты мой, куда вы так спешите? Можно подумать, вы — похотливый шейх, а я — новая наложница… Давайте выпьем, побеседуем, как подобает серьезным людям. Я вам что, мальчик на побегушках?

Ронни нехотя опустился в соседнее кресло, отставил стакан. Его рука уверенным движением отбросила полу светлого пиджака. Наперед предугадывая такой ход, Мазур цедил виски, лениво глядя, как на свет божий появляется увесистый револьвер с коротким дулом, серьезного калибра.