Пиранья

Трое жизнерадостных провинциалов с ножиками и Мазур – соотношение сил слишком уж неравно, фортуна явно не на стороне противника…

А что потом? Совершенно неизвестно, в какую сторону бежать, непонятно, во что это он влип. Велик риск по неосторожности наломать дров. Лучше подождать какой-то определенности – а внести ее могут лишь хозяева этой мелкой сошки…

Наконец «джип» выскочил из зеленого туннеля. Мазур увидел впереди приземистый и обширный краснокирпичный особняк, опять-таки в классическом английском духе, одноэтажное строение с полудюжиной ненужных здесь каминных труб. Территория вокруг выглядела тщательно ухоженной – разноцветные цветочные клумбы, аккуратные дорожки…

Миновав парадный вход, крыльцо с колоннами, «джип» пронесся за угол. Остановился. Похитители вмиг выдернули Мазура с сиденья, вновь подцепили его на жердь, как охотничий трофей, и с той же ритмичной местной считалочкой, что-то вроде «Гей-ух, гей-ух!», бегом потащили к черному ходу.

Пронесли по чистому широкому коридору, опустили на пол в большой пустоватой комнате, где из мебели имелась лишь широкая кушетка посередине, наконец-то разрезали веревки. Мазур без приглашения опустился на кушетку, растирая запястья. Спина от неудобной позы затекла, но к возможной драке он был готов."

"Тем временем появился пожилой ахатинец, седой и серьезный, в белом халате. Троица почтительно примолкла – похоже, в здешней иерархии седой стоял значительно выше, нежели они. Короткий обмен загадочными креольскими репликами – и Мазура, тесно обступив, проконвоировали в другую комнату, как две капли воды смахивавшую на хорошо оснащенный врачебный кабинет, толкнули на стул, а сами замерли за спиной.

«Все-таки врач, – подумал Мазур. – Человек по определению интеллигентный и грамотный».

– Я – гражданин Советского Союза, – сказал он седому. – И требую…

– А паспорт у вас есть? – безмятежно спросил седой.

Мазур растерянно замолчал – документами он был не обременен, в карманах грязного костюма ничего не было, даже сигареты с зажигалкой куда-то пропали.

– Вот то-то, – терпеливым тоном опытного врача, привыкшего к самым неожиданным пациентам, сказал седой. – Извольте, молодой человек, отвечать на мои вопросы, а протестовать будете потом. Когда найдется более подходящее время.

Дать ему в лоб, а потом побеседовать по душам с троицей? Но дальше-то что? Усилием воли Мазур заставил себя успокоиться.

Вопросы оказались как раз теми, каких следовало ожидать от врача: чем болел, какие прививки делал перед прибытием сюда. В заключение седой взял у него кровь из вены и словно бы потерял к пациенту всякий интерес. Трое подняли Мазура со стула и, легонько подталкивая, выпроводили, но двинулись не в прежнюю комнату, а в противоположном направлении.