Пиранья

 — Горящая гренада на фоне скрещенных сабель, черное мачете на красно-зеленом фоне, треугольник с латинской «Р» на левом рукаве, желтая полоса на правом… Обычная пехота, не гвардия, хотя у них тут эти полки по старинке именуются «конногренадерскими». Обычная пехота. Не полевая жандармерия, не парашютисты, не рейнджеры из элитных антипартизанских батальонов… А ведь это, пожалуй что, к лучшему. Глядишь, и обойдется. Главное, не злить. У них тут определенно какая-то заварушка, зольдатики любой армии в таких вот случаях злы и раздражены, так что не следует чирикать о правах человека и писаных законах, а держаться тише воды, ниже травы…»

Оба молодых держали его на прицеле с теми же выжидательно-злыми гримасами. Сержант, служака, сразу видно, старый и опытный, взирал на Мазура чуточку иначе — явно пытаясь в темпе сообразить, как и положено отцу-командиру, что это за птица объявилась, чего от нее ждать и что с ней делать.

Мазур изобразил нечто вроде робкой улыбки, искренне надеясь, что производит благоприятное впечатление. Вообще-то ему ничего не стоило в три секунды отправить эту троицу на небеса — бросок влево, уход с линии огня, тот, что ближе всех, кладется одним ударом, секундой позже, прикрывшись им, как щитом, из его же винтовочки вмиг срезать остальных…

А вот дальше-то что? Когда решительно непонятно, в какие такие национальные забавы они тут играют? То-то и оно…

Сержант что-то рявкнул по-испански, с видом громовержца, привыкшего казнить и миловать всякую мелочь пузатую.

— Нон абла эспаньоль, — произнес Мазур волшебную фразу.

Оттянул левой рукой полу холщовой куртки, а большим пальцем правой выразительно показал на внутренний карман."

"Сержант, кажется, понял — но сначала протянул лапищу, схватил Мазура за кисти, повернул, внимательно осмотрел ладони. Показалось, что его свирепая рожа все же чуточку смягчилась, словно этот непонятный осмотр имел глубокий смысл. Вслед за тем он ловко выдернул из пальцев Мазура лямку и швырнул рюкзак одному из солдат, не поворачивая головы, о чем-то громко распорядился. А сам запустил клешню во внутренний карман, вмиг выгреб все его содержимое… Паспорт он держал правильно, не вверх ногами — а это позволяло питать надежды, что читать сержантюга умеет, и, вполне возможно, сталкивался со штуковинами под названием «иностранный паспорт».

Человек-глыба полистал документ, цепким взглядом сравнил личность Мазура с фотографией, листанул мореходку. Солдатик, потрошивший рюкзак, с удовлетворенным возгласом выпрямился, демонстрируя начальству охотничий нож в ножнах.

— Герильеро? — рявкнул сержант, пугая Мазура взглядом.

— Нон герильеро!

У него создалось впечатление, что сержант попросту забавляется. Сержанты, мать их гребаную, всюду одинаковы.