Пиранья

Сердце неприятно царапнуло – чужие никак не могли бы проникнуть на тщательно охраняемый объект, а вот от своих теперь могли и воспоследовать неприятности…

Поначалу он так и подумал, увидев Лаврика – ну разумеется, кому и нагрянуть, как не особому отделу? И грустно покорился неизбежному, подумав, что зря полагался на Асади…

Нет, что-то тут не складывалось. Во-первых, Лаврик был один. Во-вторых, стоило ему сделать пару шагов и выйти из темной прихожей в ярко освещенную гостиную, как стало ясно, что товарищ Самарин, он же Лаврик, мертвецки пьян. Замысловато пьян, можно сказать. Он не шатался, но выглядел странно – будто его тело сохранило возможность совершать лишь половину обычных движений. Походил на неудачную имитацию человека, несовершенного робота, не способного точно подражать человеческой походке.

Глаза были совершенно стеклянными. Случаются у людей такие состояния – и обычно причины бывают вескими, просто так, с бухты-барахты, в хлам не нарезаются…

Мазур молча смотрел. Лаврик прошагал к столу той же деревянной походочкой, не глядя, ногой, придвинул стул, рухнул на него, подпер рукой щеку и старательно, вполголоса затянул:

– Трансваль, Трансваль, страна моя,ты вся горишь в огне.Под деревцем раскидистымнахмурясь, бур сидел.Встает заря угрюмаяс дымами в вышине…Трансваль, Трансваль, страна моя,ты вся горишь в огне…Замолчал, уставясь стеклянными глазами так, что Мазуру поневоле стало не по себе.

– Ты чего нажрался? – спросил он.

– У тебя водка есть? – произнес Лаврик куда-то в пространство.

Мазур кивнул на присутствующую тут же бутылку итальянского вермута.

– Водка, я имею в виду, – сказал Лаврик упрямо. – С градусами. Дай водки, будь другом."

"Пожав плечами, Мазур встал и пошел доставать из холодильника виски. Кажется, это был выход – пользуясь оказией, хлопнуть стакан и завалиться спать…

Когда он вернулся, Лаврик сосредоточенно разглядывал микрофончик, вертя его за проводок двумя пальцами.

– Это Вадька забыл, точно, – сказал он с пьяной убедительностью. – Вундеркинд. Ты что, с ним корешишься? Он же робот, его в «ящике» склепали к шестидесятилетию комсомола и к нам на доводку сунули, верно тебе говорю. Что он у тебя свои причиндалы разбрасывает? Неужто хватанул так, что из него микрофоны посыпались?

– А при чем тут Вундеркинд? – спросил Мазур самым легкомысленным, насмешливым тоном. – Может, это твое хозяйство?

– Не учи ученого. Это доподлинная «семерочка». Эс-гэ-семь. Последнее достижение и шаг вперед. У нас до сих пор старье – «пятерки», эс-гэ-эрки. Которые еще Малюта Скуратов королю Сигизмунду подсовывал. Точно, это Вадькины «семерки», зеленая оплетка, он при мне упаковку вскрывал, с одной оказией технику получали.