Пиранья

Головной броневичок развернул башню и лупанул длинной пулеметной очередью по окнам второго этажа – только стекла брызнули. Тут часовые опомнились – и, побросав винтовки, кинулись в разные стороны, быть может, полагая, что стали свидетелями очередного военного переворота, в котором не хотели участвовать ни в каком качестве. Через пару секунд их и след простыл.

Четыре машины выстроились шеренгой неподалеку от парадного входа в одно из зданий здешнего военного министерства. Что-то звонко щелкнуло, шумно затрещало, и динамики взорвались гитарными переборами вперемешку с чьим-то мастерским нажариванием на баяне, и хриплый бас заорал, определенно под Высоцкого:

– Который день шагаем твердо,твердо, твердо!Нам не дают ни жрать,ни пить, ни спать!Но что поделать, если мы – когорты,мы – когорты,изволь рубить, извольмаршировать!Ни одного, ни одногоудара мимо!Пусть я убит, но легион —непобедим.Когорты Рима, императорскогоРима за горизонт распространяютэтот Рим!Новые пулеметные очереди – на сей раз с обоих броневиков – вновь крест-накрест прошлись по зданию, обеспечивая стекольщиков работой на неделю вперед. Летела каменная крошка, рушились осколки. Кое-где в окнах появлялись на миг испуганные рожи. Динамики ревели в полном соответствии с рекомендациями хитромудрых армейских психологов.

– А нам бы бабу, нам бы бабу,нам бы бабу, а нам бы всласть говядинкипожрать!Но Цезарь рявкнул: «Вам пора бы,вам пора быза славный Рим со славою,опять же, подыхать!»Ну что поделать, что поделать,коль приперло!Опять когорта на мечи пошла.И я стараюсь пересохшим горломОрать припев про римского орла…И пулеметные очереди. И рев динамиков, услаждавших уши всех в округе плодами трудов какого-то таланта из батальона Лихобаба. Вполне возможно, психологи были правы. Пальба, то и дело сменявшаяся бравой хрипатой песней, была явлением жутким и непонятным. Это ни на что не походило – ни на прямую атаку, ни на очередной путч – и безусловно повергало умы в смятение…

Зоркий Сокол, сидевший со своей снайперкой наизготовку, подтолкнул Мазура локтем и показал глазами наверх. Мазур присмотрелся. В разбитом окне второго этажа показался суетливый персонаж во френче с офицерским золотым обилием на погонах и ручным пулеметом, который он попробовал примостить на подоконник.

Это уже был полный и законченный непорядок. У отважного защитника родины был такой вид, словно он и впрямь собрался стрелять на поражение.

– Не нравится мне этот мудак, – сказал Мазур.

– Понял, – спокойно кивнул Зоркий Глаз.

Вскинул свою шикарную западногерманскую винтовочку, щелкнул выстрел, и пулемет тяжко закувыркался с подоконника, на котором и повис неподвижно нарушитель порядка, свесив руки.