Пиранья

На заднем сиденье разместились двое, тоже в форме, но с гораздо более скромными кокардами на беретах, без всяких украшений на погонах – сразу видно, рядовая непосвященная солдатня. И во втором «уазике» такие же – четверо, вооруженные, кроме «Калашниковых», еще и ручным пулеметом РПГ. Меж ними покачивается тоненькая антенна рации – ага, это следует учесть в партитуре.

«Уазик» с охраной, очевидно повинуясь заранее полученным инструкциям, сразу свернул к зданию с флагом, которое Мазур для пущего удобства сразу окрестил «горсоветом», остановился у крыльца, его мотор замолчал. Судя по раскованным позам солдат, определенно устроившихся подремать, от них никто не требовал повышенной бдительности и зоркого бдения, скорее наоборот, высокий гость их должен был уверить, что поездка рутинная и безопасная, – чтобы не держали ушки на макушке, не присматривались и не прислушивались к происходившему вокруг. Тут переговорщик сам себя перехитрил, скотина этакая.

Передняя машина остановилась, не доезжая метров пятидесяти до хижины, в которой скрылись пришедшие с севера. Субъект с разлапистой кокардой (в дальнейшем простоты ради – Визитер) что-то им спокойно втолковывал. Потом спрыгнул на землю, поправил пояс с черной кобурой, покачался взад-вперед, разминая уставшие за время долгой езды от столицы мышцы, потоптался с видом совершенно уверенного в полнейшей своей безопасности оптимиста, наконец, беззаботно помахивая чем-то вроде изукрашенного стека, прямиком направился к хижине-явке и скрылся из виду.

Пора была работать. Несколькими скупыми жестами Мазур отдал приказ действовать сообразно поставленной недавно боевой задаче – и семеро, разбившись на три группы, двинулись с холма прямо в городишко, бесшумно скользя меж невысоких корявых деревьев, укрываясь в зарослях высокой жесткой травы, пригибаясь и настороженно поводя стволами автоматов.

Все это было, как во сне, когда невесомо скользишь над землей, никому не видимый и защищенный от любых опасностей возможностью в любой миг проснуться. Знакомое, не единожды испытанное ощущение, всякий раз будоражившее кровь чем-то неописуемым для посторонних, непонятным для тех, кто сам такого не пережил.

Стена хижины, сплетенная из каких-то сухих стеблей в палец толщиной, была совсем близко. Мазур бесшумно переместился к ней вплотную, обратился в слух. Внутри слышалась английская речь. Кто-то невидимый спокойно цедил слова:

– Разумеется, вопрос о гарантиях – немаловажный. Но вряд ли ключевой. Я постараюсь пояснить свою позицию. Любая сделка должна устраивать обе стороны… я прав, согласитесь?

«Кто бы спорил», – подумал Мазур мимолетно.

И выразительным жестом отдал приказ.