Пиранья

Лодочная станция – здесь то самое место, куда стекаются все свежие интересные новости, разная животрепещущая информация обо всех и обо всем. Там, к тому же, крайне популярный в городке ресторанчик «Якорь» – не «Жемчужина», приют набитых деньгами и спесью «деловых», и не со всей возможной дурной аляповатостью декорированный для курортников «Корвет». Именно что заведение, играющее ту же роль, что старинный паб в английской деревушке – скорее клуб, чем распивочная. Там опять-таки говорят обо всем и обо всех, и новости туда попадают первыми. В общем, станция дяди Гоши – идеальное место, где без особых к тому усилий можно собирать, фильтровать и анализировать массу информации. Бывают такие местечки – в приморских городах особенно. Вот оно, значит, что… Ну, теперь многое понятно.

Человеческий мозг, как известно, работает со скоростью света – так что все это молниеносно пронеслось у Мазура в голове, пока он садился за стол и наливал себе морса, прохладного и сладкого в самую меру.

– Ну, так что там интересного случилось? – спросил Лаврик.

– Да ничего особенного, если подумать, – ответил Мазур. – Я этой ночью всего-навсего под угрозой жуткого ножа изнасиловал крайне приличную девушку, причем, с грустью должен сознаться – еще и извращенным способом, свидетелей, правда, не имеется – они в таких делах редко случаются, – но потерпевшая готова кинуть заяву, и у нее есть медсправка о характере перенесенных истязаний. И, как будто всего этого мало, еще и тот самый жуткий ножик с моими пальчиками есть… Вот так, если вкратце.

– А если подробно? – небрежно сказал Лаврик."

"Мазур, естественно, начал со своего нестандартного пробуждения в постели Алины – и очень быстро сообразил, что не рассказывает, а, полное впечатление, докладывает. Так, как его давно выучили: четко, отсекая все ненужное, задерживаясь на главном, вычленяя ключевые моменты, без собственных комментариев, оценок и впечатлений. Ну конечно, сработал здоровый профессиональный рефлекс. Еще он поймал себя на том, что практически все время обращается к Лаврику, только на него и смотрит. Впрочем, и в этом не было ничего странного, ясно даже и ежу. Они пребывали не на задании, а значит, не были группой, а значит, не было и командира группы, вообще никакого старшого (к чему он тройке беззаботных туристов?) – но дело все в том, что случившееся с ним как раз и относилось к компетенции Лаврика; и разбирался он в таких делах гораздо лучше, не то, что они с Морским Змеем, у которых была своя специфика. Конечно, был еще и дядя Гоша (в отношении коего для понимающего человека не осталось никаких неясностей), но он – в некотором роде чужой. Смежник, так сказать…

– Вот такие дела, – сказал он, закончив.

– Лопухнулся ты… – сказал Лаврик.