Пиранья

Перед президентскими выборами как нельзя более кстати придется разоблачение олигархической группировки, замешанной в куче грязных дел — и тех, которые я тебе назвал, и других, о которых ты прекрасно помнишь. Когда попадаешь под кампанию, никакие супердорогие адвокаты не вытащат… Или я не прав? Или мало примеров, начиная чуть ли не с библейских времен? Ну скажи мне, что я неправ…

Олеся молчала.

— Две комнаты вещественных доказательств, — сказал Лаврик. — Куча надежных свидетелей, в том числе присутствующий здесь Кы Сы Мазур, кампания… Будем и дальше размазывать манную кашу по чистому столу?

Олеся подняла на него глаза — вроде бы спокойные и холодные, но в глубине все же таилась тревога. Она не была невозмутимой — она пыталась казаться невозмутимой.

— Ну что же, — сказала она тихо. — Во всем, что ты наговорил, есть резон… И тем не менее вы ко мне пришли без наручников и ордеров…

Лаврик усмехнулся:

— Можно проще. Вколоть тебе наркоту, вывезти на прогулочной яхточке в нейтральные воды, где ждет судно, — и прямиком на Родину.

Как это было с генералом Кутеповым и кучей другого иностранного народа.

— А почему же не вкололи сразу? — прищурилась Олеся. — А сели болтать под роскошную поляну? Такое поведение наталкивает на определенные мысли…

— Я тебя уважаю, — сказал Лаврик, без улыбки глядя ей в глаза. — Серьезно, всегда уважал сильного противника. В моем ремесле это необходимо, чтобы ты знала. Ты умница и соображаешь опасно быстро. Это не комплимент. Это констатация факта. Все ты поняла… Есть и другой вариант. Начинается он с того, что я тебя вербую. Прямо здесь и прямо сейчас. Кстати, учти: уж если я человека вербую, то спрыгнуть с крючка он уже не сможет никогда.

— Очень мило, — сказала Олеся. — А если я не пожелаю вербоваться?

— В этом случае мы с Кириллом допиваем отличную водку, доедаем великолепную закуску, делаем тебе ручкой и уходим. И ты свободна как ветер. Голову могу прозакладывать, в Россию ты теперь не сунешься, полетишь в Лондон.

Ты баба предусмотрительная, у тебя и тамошний вид на жительство, могущий плавно перетечь в подданство, и дом на Белгравии, и адвокаты, и некоторая заначка в банке… Англичане нам никого не выдают, давно известно. Если понадобится, ты сумеешь впарить репортерам что-то занятное: все эти годы ты у себя в подвале на Рублевке печатала антипутинские листовки, сама их по ночам клеила, да вдобавок дядя Вова хотел тебя изнасиловать на рояле прямо в Большом Кремлевском дворце…

Ну, ты умницы, ты придумаешь… — он хищно улыбнулся. — Вот только к твоим партнерам и по бизнесу, и по планам грядущей предвыборной кампании по надежнейшим, не вызывающим подозрения, каналам поступит убедительнейшая деза. Произведение ювелирного искусства.