Пиранья

И потому вовремя заметил краем глаза метнувшееся прямехонько к его шее блеснувшее на солнце лезвие…

А дальше тело само знало все наперед — мимолетно отметив краешком глаза ставшее совершенно другим лицо Патриса, холодную маску опытного убийцы — поймал запястье на классический «катет, катет», крутанул, в стоявшей вокруг оглушительной тишине явственно расслышал, как перышко стукнуло об пол корзины, как болезненно вскрикнул Патрис.

Мысль в таких случаях работает со скоростью света. Против него двое, при любом раскладе пленный предпочтительнее только один, в тесном пространстве три на три метра держать двоих пленных чересчур рискованно…

Когда Патрис по инерции отлетел к борту, оперся на него спиной, взмахнув руками, чтобы восстановить равновесие, Мазур молниеносно присел на корточки и столь быстро распрямился, рванув вверх ногу противника, держа ее обеими руками…

Нелепо взмахнув ногами, Патрис кувыркнулся за борт, дикий нечеловеческий вопль унесся вниз, как падающий камень, и скоро перестал быть слышен. Только теперь отчаянно завизжала Николь — а вот раньше, хотя не могла не видеть, что ее дружок прыгнул на Мазура с ножом, отчего-то не визжала, тонкая натура…

Мазур живенько развернулся к ней в боевой стойке — из тех двойного назначения, что позволяют с равным успехом в секунду и поставить блок, и самому припечатать…

Не походило что-то на готовность полезть в драку — Николь забилась в угол корзины, выставив руки, побледневшая, как смерть, подбородок явственно трясся; она больше не визжала, но временами издавала звуки, похожие на щенячий скулеж.

Вот теперь не было ни малейшей необходимости спешить — времени в избытке, хоть поварешкой хлебай.