Пиранья

Никакой радости. А нанять кого-то в носильщики — запросто смоется в переулок с чемоданами, народец тут на ходу подметки режет… Нет уж. Лучше я пойду в гараж Лысого Масабы."

"— А там что? — спросил Мазур столь же небрежно.

— А он у нас держит монополию на все, что связано с машинами. И авторемонтная мастерская у него, и заправка, и продает тачки, держаные, понятно, и еще есть полдюжины машин наподобие такси — эти поновее здешних обычных развалюх. У нас те, кто поденежнее, часто ездят по делам в Инкомати, в Буквене, в другие места. А машины не все держат, скряжничают. Вот и задействуют Лысого Масабу. Он, конечно, за свою монополию мэру отстегивает регулярно, иначе хвост бы ему от дохлой землеройки, а не монополия. Что ты ухмыляешься?

Обрадованный тем, что в две минуты узнал все, что ему необходимо, Мазур и в самом деле ухмылялся:

— Странно, что ты на сей раз не добавила «Я с ним трахалась».

— А чего каждый раз добавлять… — махнула рукой Мадлен. — Трахалась конечно. Я тут со всеми денежными перетрахалась, как же в моей работе без этого. По сравнению с некоторыми Масаба еще ничего, разве что в попку любит заправлять, а штырь у него… В общем, у него такси и найму, для экономии расплачусь натурой, он согласится. Не-е-ет, сваливать надо отсюда, не климатит тут теперь…

Мазур присмотрелся — ее трясло крупной дрожью и явно не от утренней прохлады. Подумав, налил до краев стаканчик и протянул ей. Она выпила, как воду, и закусывать не стала. Мазур налил и себе — тоже в качестве успокоительного. Чуть подумав, полез в карман, поворошил свою казну, пачку банкнот трех стран, протянул ей сначала местную купюру с носорогом, потом восемь сотенных бумажек, выпушенных Федеральной резервной системой США (сугубо частной шарашкой, которую иные, кто не в теме, до сих пор полагают «государственным казначейством»):

— Вот это — вторая оговоренная половина. А это — на обустройство в Инкомати.

Мадлен округлила глаза и не сразу решилась взять бабки:

— Ты серьезно? Вот прямо так?

— А что? — сказал Мазур. — Ты мне понравилась, и в постели, и вообще. С тобой было интересно. Между нами, денежки легкие. Мне тут в одном месте взятку дали, и солидную, так что вполне могу тебе чуток отстегнуть на обзаведение. В виде премии.

Вот теперь она денежки прибрала очень даже; охотно получила должное объяснение, вполне ее устроившее. В том мире, в котором она жила, вообще в Африке взятка была вещью обыкновенной, житейской и будничной (как, увы, обстояло не только в Африке, но и там, откуда Мазур сюда нагрянул).

— И все равно — здорово… — сказала она завороженно. — Ка-а-акой ты клевый… Я думала, такое только в американских фильмах бывает, типа этого, про Красотку, где она сначала на улице работала, а потом крутого миллионера подцепила. Я три раза смотрела.