Пиранья

Слава богу, змей тут не было, а то ведь случаются иногда коллизии в таких вот засадах, способные прибавить седых волос…

Стояла безмятежная солнечная тишина, та самая, что действует на нервы похуже яростного боя. Как известно, хуже нет ждать и догонять. Особенно – ждать, когда некие высшие соображения наконец заставят командира подать сигнал.

Со своего места – особенно теперь, когда бабочка больше не застила белый свет, – Мазур прекрасно видел отлично замаскированный зеленый домик, чье лицезрение совсем недавно погубило Гавайца и его людей, а также двух односельчан Мазура, о которых он главным образом и жалел: односельчане как-никак, добрые соседи, мирные крестьяне. Зеленый домик, оказавшийся той самой Изумрудной Гаванью, – восточный народ прямо-таки одержим патологической страстью давать пышные имена всему на свете, даже самым прозаическим предметам. Не просто загородная хаза мадам Фанг, а, изволите ли видеть, Изумрудная Гавань…

Все вроде бы в порядке. Три тройки давным-давно заняли исходные позиции, готовые по сигналу накрыть и резиденцию, и два других домика – электростанцию и жилище прислуги, и здешнюю гавань, то бишь бухточку, где стояла пара мощных катеров. Подалее, в чащобе, расположился радист и господин Ма под бдительным присмотром Лаврика и одного из людей господина Герберта, которого было велено именовать попросту «вы», без затей, но Мазур про себя ради пущей определенности окрестил Безымянным Товарищем…

Все вроде бы в порядке. Искомого господина Фань Ли, осанистого китаезу пожилого возраста, уже опознали при посредстве активно сотрудничавшего со следствием Ма, тихонечко, где ползком, где на четвереньках доставленного на передний край, а потом опять отправленного в глубь джунглей. Уже сосчитаны все находившиеся в резиденции, числом четверо, уже отмечено профессиональным взором, что все до единого не расстаются с оружием, у кого кобура на поясе, у кого и вовсе трещотка на плече. Уже отдан категорический приказ: пока не будет сцапан живым и невредимым тот, ради которого они сюда явились, стрелять запрещено. Категорически и напрочь. Герои классического романа, пожалуй что, находились в лучшем положении: им-то было разрешено стрелять по конечностям – райская привилегия, что ни говори. Поневоле преисполнишься черной зависти, когда тебе самому запрещено стрелять вообще. Управляйся, как хочешь, именно конечностями, на то ты и спецназ…

Худой вертлявый малаец с германским автоматом на плече опять пересек небольшой кусочек открытого пространства.