Пиранья

Причем не вульгарный лондонский простолюдин-кокни, вообще не из простых — у него, кровь из носу, был классический выговор выпускника какого-то из особенно престижных британских университетов. Такие вещи въедаются, и от понимающего человека их не спрячешь — в особенности если учесть, что тот мнимый Гастон был не разведчиком, обязанным изживать такие вещи, а одним из превеликого множества белых наемников, каких в Африке тьма-тьмущая…

А впрочем, его подлинная родословная ни Мазура, ни Лаврика не интересовала нисколько, потому что не имела отношения к делу. Среди наемников кого только ни встретишь… В конце концов, порой на обочине жизни оказываются и выпускники всевозможных оксфордов, кембриджей и прочих итонов. Взять хотя бы самого настоящего испанского маркиза, с которым судьба однажды свела Мазура в Южной Америке — потомок древнего рода в силу каких-то жизненных сложностей, о которых не любил распространяться, трудился дешевым сутенером при паршивом портовом кабаке… Визитер был в полной форме, а потому вместо устного приветствия откозырял. Мазур сухо кивнул, показал на кресло. Усевшись без всякой робости, визитер положил не на колени, а перед собой на стол и стопу бумаг, которую прежде держал подмышкой. Именно она сазу подтвердила худшие подозрения Мазура. Он присмотрелся к верхнему листу: машинописный текст на французском, вверху — герб республики, без пяти минут королевства, еще какие-то эмблемы…

— Итак? — спросил Мазур, поскольку Гастон молчал.

— Господин полковник… — ответил тот без малейшей робости, как человек, вполне уверенный в себе. — Я должен сообщить, что мы посовещались и приняли единодушное решение: покинуть службу и вообще эту страну.

Ну да. Корабль не тонет, даже, пожалуй, нет ни малейшей течи, но самих крыс припекло…

— Это все из-за той записки? — спросил он небрежно.

— Разумеется.

— Принимаете угрозу всерьез?

— Как нельзя более серьезно, — сказал Гастон бесстрастно. — Жизненный опыт, долгие годы в Африке… Так не пугают и не блефуют. Уж если Леона прикончили прямо здесь, и убийца, как мы понимаем, растворился в воздухе…

— А вам не кажется, что трудновато прирезать пятнадцать человек, которые большую часть времени держатся вместе? — не без сарказма спросил Мазур.

— Почему обязательно — прирезать, — невозмутимо пожал плечами Гастон. — С тем же успехом можно подсунуть отравленный джин, пальнуть в спину из промчавшегося автомобиля, когда кто-то из нас пойдет в город, в кабак или в бордель. Да мало ли способов… Столь опытный человек, как вы, должен понимать, что это не пустые страхи, не так ли?

— Как знать… — пожал плечами Мазур. — Что, если они все же только пугают?

— Простите, нас как-то не тянет на эксперименты… — решительно сказал Гастон.