Пиранья

И сообщил, как обстоят дела…

Мазур, стиснув зубы, шагал по дворцовым коридорам так быстро, как только мог себе позволить человек его здешнего положения и чина. Направлялся прямиком в восточное крыло дворца, где обитала прислуга, вообще мелкая дворцовая сошка. Именно там разместили Леона с его орлами: Леону, правда, отвели отдельную комнату, но его людей разместили в общей. Собственно, так же обстояло с группой Мазура: ему самому отвели отдельную жилплощадь, а группа, включая Лаврика, разместилась в общей. Другое дело, что их-то поселили в западном, барском крыле дворца, поближе к апартаментам Натали. В комнате не в пример комфортнее, и лакеев группе выделили аж трех, не то что у Леона — один на всех. Впрочем, господа наемники наверняка не возмущались этаким социальным неравенством — чихать им, точно, на подобную лирику, лишь бы платили вовремя, сколько причитается…

Мазур еще издали увидел, что по сторонам двери в комнату Леона торчат двое верзил в штатском и темных очках, и тут же нетерпеливо мотается взад-вперед, как челнок, полковник Мтанга. Увидев Мазура с Лавриком, он облегченно вздохнул, распахнул дверь и жестом позвал их войти.

Стояла совершеннейшая тишина. Леон лежал посреди комнаты, остановившимся взглядом уставясь в потолок, лицо уже приобрело характерный оттенок — казалось восковым. Прямо напротив сердца из груди торчала черная, затейливая, непривычная взгляду европейца рукоятка местного кривого кинжала-лумбо. Для туристов их тут куют охапками из скверного дешевенького железа, включая старые автомобильные рессоры, и не затачивают. Зато настоящий, боевой лумбо со всем усердием изготовляется из доброй закаленной стали и затачивается до бритвенной остроты. Похоже, именно таким бельгийца и отправили по известному маршруту с неизвестной, правда, точкой прибытия…

— Вот так, — сказал полковник Мтанга, глядя на труп без всяких эмоций.

Мазур с Лавриком тоже навидались всякого, поэтому ровным счетом никаких эмоций не испытывали, кроме вполне понятной злости. Особенно происшедшее злило Мазура: как-никак Леон, строго говоря, был его подчиненным, а когда твоего подчиненного режут, как барана, да вдобавок прямо в Лунном дворце, есть отчего разозлиться. В голове мелькнула фраза из знаменитого романа: «Они работают у вас под носом!» Вот именно, под самым носом…

Присев на корточки, он приподнял руку бельгийца, попробовал согнуть, потрогал тело там и сям. Те же манипуляции проделал сидевший на корточках по другую сторону тела Лаврик. И уверенно сказал, морщась:

— Два часа назад, плюс-минус четверть часа…

— Согласен, — сказал Мазур."

"Протянул и было руку к записке, бесцеремонно приколотой большой прямой булавкой с круглой красной головкой прямо к грудке покойника, справа.