Пиранья

Некоторые разбегались, но их оказалось очень немного — большинство, пихаясь и толкаясь, таращилось на покойника (ясно уже, что доктор — покойник), не переступая границ некоего широко круга. Только репортеры, на шажок выступив за невидимую черту, наперебой, прямо-таки остервенело щелкали аппаратами, наводя объективы то на неподвижного Мукузели, то на застывшего в горделивой позе убийцу. К которому как раз бросились со всех сторон, махая кулаками и что-то яростно вопя, интеллигенты в галстуках. И тут же с ними сцепились те, кто попроще на вид, вмиг разгорелась нешуточная потасовка, из кучи дерущихся едва ли не на четвереньках, героически прикрывая собственным телом камеры, вылезали репортеры, но, оказавшись в безопасности, не бежали прочь, а столь же азартно снимали побоище: что ж, в профессионализме им не откажешь…

— Вот так, — бесстрастно сказал Лаврик, поблескивая стеклышками исторического пенсне. — Не видать мне новой звезды, если это не тот самый глас народа. Гнев народный, выплеснутый на разоблаченного злого колдуна. Жил грешно, и умер смешно, кто ж ему виноват…"

"Рядом с балконом шумно распахнулось окно, и в нем, и в другом, справа, замаячили горящие нездоровым любопытством лица: чиновнички, бросив работу, прямо-таки из окон высовывались по пояс, с детским простодушием таращась на интересное зрелище. Та же картина наблюдалась и в окнах напротив — там тоже располагались какие-то набитые канцелярской мелюзгой конторы. Драка раскрутилась на полную, появились первые упавшие, которых безжалостно пинали, кто-то, скрючившись, зажимая ладонями разбитую голову, выбирался из толпы, лихорадочно работали репортеры, динамики давно валялись перевернутые, а какой-то верзила в простецких полотняных штанах и белой майке, оторвав от провода высокую стойку микрофона, действовал ею, как его далекие предки — палицами, метко попадая по головам интеллигентов, брызнувших от него, как перепуганные зайцы.

— Чего ж полиция не едет? — фыркнул Мазур. — Не видно и не слышно…

— Вы, мон колонель, изволите мыслить отжившими традициями прошлого царствования, — наставительно сказал Лаврик без тени улыбки. — Ну, какая может быть полиция на демократическом митинге? В свете веяний демократии и реформ вкупе с изживанием перегибов?

— Да вон же завывает, справа… — сказал Мазур.

Справа действительно показался большой американский автомобиль, завывавший полицейской сиреной и мигавший огнями на крыше — но совершенно гражданский на вид, без каких бы то ни было казенных эмблем и надписей.