Пиранья

Один шагнул на проезжую часть и собрался было вскинуть руку, остановить, но вовремя сообразил, что к чему, торопливо отступил на тротуар.

— Почему он отпрыгнул как зайчик, хотя явно собирался нас притормозить? — спокойно осведомился гость. — Номера?

— Да, — сказал Мазур. — У меня номера тайной полиции, их любой, кто при погонах, считывает влет…

— Понятно, — кивнул гость. — Я вижу, вы здесь освоились, прижились, сущий «наш человек в Гаване»… Читали?

— Давненько, — сказал Мазур.

— Обжились… Сие похвально. А вот это — не из-за мадемуазель ли Натали?

Там, где от улицы вела к посольству прямая неширокая дорожка, стояли два броневика, и рядом с ними прохаживалось с полдюжины солдат-парашютистов того самого элитного батальона.

— Нам никто не давал объяснений, но подозреваю, что так оно и есть, — сказал Мазур, видя, что ворота уже распахнуты, и не снижая скорости.

— Местные пока что не требуют ее из посольства?

— Нет, — сказал Мазур. — Мы тут меж собой полагаем, что так им удобнее. Вся ответственность на нас.

— Пожалуй… Диспозиция следующая: вы мне покажете, где можно помыть руки, и немедленно отправляемся работать. У меня мало времени, через два часа нужно возвращаться тем же рейсом в Конакри.

Учитывая, что говорилось касательно дверцы машины, Мазур не стал распахивать перед гостем входную дверь посольства, просто пропустил вперед. Потратив на «помывку рук» не более минуты, гость направился следом за идущим на шаг впереди Мазуром — во исполнение тех же лавриковых инструкций Мазур вел его в отведенный Лаврику кабинетик, метражом не блиставший, но снабженный кондиционером. Парни в белом остались где-то на первом этаже, Мазур о них и не думал вовсе — ребята взрослые, у них свои инструкции и наставления, сами знают, как им быть…

При их появлении оба сидевших в кабинетике встали — Лаврик неторопливо и не навытяжку (несомненно, в силу заранее полученных инструкций, «никакого внешнего чинопочитания»), зато Панкратов, явно никаких инструкций не получивший, застыл в стойке «смирно», сделавшей бы честь часовым у Мавзолея. Вполне возможно, он знал о визитере поболее Мазура.

— Вольно, — сказал Михаил Петрович небрежно, повесил пиджак на спинку стула и сел. — Прошу садиться. Здешняя обстановка мне известна по состоянию на сегодняшнее утро… но, я так понимаю, ничего существенного не произошло? Вот и прекрасно. Существенное изменение обстановки — это всегда головная боль, верно? Ну, а у вас по-прежнему все нормально?

— Идеологическая работа в коллективе развалена совершенно! — воскликнул Панкратов.