Пиранья

 — И в огне не горишь, и в воде не тонешь!

— И такая привычка есть… — вяло откликнулся Мазур.

Хотелось засадить стаканчик чего-нибудь крепкого — и он не сомневался, что в ближайшее время это ему удастся. Глядя на восторженно-глупое лицо вице-адмирала, уже не сомневался: пройдет не так уж много времени, и это незатейливое их прибытие непременно ляжет в основу очередной байки Панкратова о своем героическом прошлом. И сам Панкратов будет верить, что все происходило именно так.

Ну что же… И добро не победило зло, и зло, в общем, над добром не восторжествовало. Кое в чем они крупно проиграли, кое в чем выиграли — вон как Лаврик умильно глядит на свой узел, да и Принцесса целехонька. А главное, все вернулись живыми, не поцарапанными, а такое не всегда случается…

— Кирилл… — бдительным шепотом сказал ему на ухо Панкратов, — а вон те — кто?

— Политические беженцы, — сказал Мазур.

— Коммунисты, надеюсь?

— Все до одного, — сказал Мазур.

И направился в автобус. Что-то мешало ему под правой подмышкой, и он не сразу вспомнил, что это коробка с медалью и дипломом, подписанным полковником Мтангой, неизвестно теперь, уцелевшем ли. Криво усмехнулся, махнул рукой и неторопливо поднялся в автобус.

Принцесса полулежала с крайне изнуренным видом. Уставясь на него взором умирающей газели, тихонько спросила:

— Все кончилось?

— Ну да, — сказал Мазур.

— Я у красных?

— Ты на территории великого и могучего Советского Союза, — сказал Мазур. — В полной безопасности.

— Спасибо, — скорбным голосом произнесла она, полузакрыв глаза.

— Всегда готов, — проворчал себе под нос по-русски Мазур и, бесцеремонно ее поворачивая, принялся стягивать с нее камуфляжную куртку."

"Потом присел на корточки и расшнуровал тяжелые ботинки. Стянул один. Принцесса дернулась и охнула: ну конечно, нога сбита в кровь, наверняка и другая в том же виде… Уже осторожнее снявши второй ботинок. Критически обозрев ее ноги, покрутил головой, подхватил под коленки, под спину и вынес из автобуса. Краешком глаза видел, что броневик катит прочь, а от ворот возвращается, сияя улыбкой триумфатора, товарищ Нифантьев, так, должно быть, и не знающий еще, в какую глухомань его собирается запихнуть посол. А впрочем, неизвестно еще, останутся ли здесь геологи. Ничего еще толком неизвестно, одно ясно: Мазуру со товарищи здесь, вот радость, больше делать нечего…

Панкратов, отступив с дороги, тихонько поинтересовался:

— А это…

Он пару раз должен был видеть Принцессу на приемах, но сейчас, похоже, ее не узнавал в столь жалком виде. Чтобы не вдаваться в долгие разговоры, Мазур, не останавливаясь, веско произнес:

— Подпольщица.