Пиранья

Прием старый, но не потерявший эффективности: если покушавшихся окажется мало, им ни за что не разобраться. Поди угадай в лихорадочном темпе…

А по обеим сторонам мерседесовского «цуга» как раз и мчались джипы, и ни в одном из четырех не имелось хотя бы единственного чернокожего: сплошь белые, в пятнистом камуфляже с алыми армейскими погонами и в алых беретах. На каждом комбинезоне — полдюжины шевронов и нашивок с грозными эмблемами: львиная морда с кинжалом в зубах, скрещенные мечи, профили римских легионеров в шлемах с гребнями и прочие красивости, означавшие принадлежность к местному спецназу, круче которого, как полагается, только яйца, а выше него, естественно, только небо.

Сущий интернационал, крамольно рассуждая про себя в отсутствие замполита.

В двух джипах справа — Мазур со своими ореликами, в двух слева — Леон со своими. Про самого Леона, как и Мазур, удостоенного звания африканского полковника, точно известно, что он бельгиец, а вот что там стояло в пятой графе у его ребяток, не знал даже всезнающий Лаврик (сидевший тут же, аккурат за спиной Мазура). Просто по некоторым наблюдениям выходило, что воинство Леона, как обычно у белых наемников и бывает, собрано с бору по сосенке из доброй полудюжины европейских стран (и ручаться можно, в половине из них своих беспокойных граждан давненько разыскивает полиция за всякие интересные грешки). Англичанина Мазур вычислил точно, как и поляка (нет на земном шаре такого экзотического уголка, где бы не сыскался в том или ином качестве гордый лях), что до остальных, он и не собирался копаться в их родословной, приказа не имелось, мало кого всерьез интересовали такие подробности.

Ага, вот именно так и обстояло. Рядом с водителем, держа наготове автоматы и бдительно зыркая по сторонам, сидел Кы Сы Мазур. Местные, правда, его знали, как Иванова, но здешнее полковничье звание он не сам себе присвоил в рамках очередной легенды, а законнейшим образом получил от Отца Нации, о чем имелся соответствующий приказ по армии на бланке с тисненными золотом затейливыми гербами и эмблемами, большими круглыми печатями, красной и синей, замысловатой подписью генералиссимуса Олонго, раскудрявленной на добрую четверть листа — Отец Нации считал, что его роспись должна быть крайне внушительной."

"В свободное время Мазур пару раз лениво прикидывал, отберут у него дома этот исторический указ или разрешат оставить на память. По всему выходило, что отберут, о чем он нисколечко не сожалел, не питая ни малейшей тяги к подобным сувенирам. Сейчас, конечно, думать о постороннем не следовало — его нынешняя служба являла собой не скучную синекуру, а самое настоящее боевое дежурство. Все было всерьез. Очень даже всерьез.