Пиранья

Транспортники, «ИЛ-76», в безукоризненно точном строю, их становится все больше и больше, передовые уже прошли мимо плотины, а конца-краю все не видно…

Люди на плотине увидели откинутые сзади аппарели, вереницы темных комочков посыпались с них, очень быстро расцветая белыми куполами парашютов. Они обрушились с неба, как ангелы, и опускались, как одуванчики… Прямо над теми местами, где, Мазур помнил, протянулись равнины, идеально приспособленные для высадки десанта. Передовые самолеты, развернувшись влево, уходили к горизонту, к тому месту, откуда прилетели, им на смену шли новые, волна за волной, порой среди одиноких куполов раскрывались целые гроздья — ну конечно, десантные самоходки на платформах, контейнеры с боеприпасами и оружием посерьезнее тарахтелок…"

"Открывшееся им зрелище было могучим и прекрасным. Гул двигателей заливал все вокруг, бесчисленные парашюты плыли к земле. Судя по их количеству, десантировалась дивизия. Здесь, вообще в Африке, ей попросту неоткуда взяться, значит, летели из Союза, с дозаправкой где-нибудь в Конакри или Браззавиле… Кто-то не побоялся принять жесткое решение…

— Иююху! — заорал португалец, махая бутылкой. — Фатализм, парни! Какое кино!

— Пьянь долбаная… — сплюнул Лаврик, неуловимым образом расслабившийся, как все до одного.

— Конфискуй у него пузырь, — все так же ни на кого не глядя, с застывшим лицом, сказал Морской Змей. — У него много…

— Запросто, то есть, есть! — откликнулся Лаврик, широкими шагами направился в ту сторону.

Опускались последние парашюты. Как одуванчики.

Эпилог

Когда грузовичок остановился метрах в пяти от откинутой аппарели, первым делом они выгрузили две громоздких дурацких антенны — ни к чему полезному не пригодную декорацию. Декорацию эту, тем не менее, надлежало увезти с собой в Союз — дабы сохранить в неприкосновенности легенду о засекреченных связистах, которых здесь вскорости напрочь забудут все их видевшие. Не бросать же их на свалке — это как раз запомнится, а резать на мелкие кусочки и разбрасывать их пригоршнями в мусорные ящики — глупо и нерационально. Проще увезти с собой, благо места в самолете хватает…

Уложив антенны в невысокую жесткую траву, поставили рядом сумки и расположились возле них там, же, в траве: восемь ничем абсолютно не примечательных (если не считать оттягивавших рубахи блях) молодых людей в полотняных цивильных брюках и форменных защитных рубашках без погон. Теперь оставалось только ждать, когда их соизволят пригласить на борт.

Повернув голову, Мазур обнаружил на носу Лаврика легендарное пенсне — ну да, здесь уже объектом массового внимания не станешь можно и расслабиться…

— Хиппуешь, клюшка? — вяло усмехнулся Мазур, вспомнив бородатый анекдот.

— Грущу, — сказал Лаврик без улыбки.