Пиранья

Чихал он на инструкторов ЦК КПСС и товарищей из Совмина, которые для него всего-навсего городские чиновнички в галстуках, разве что не черные, а белые… В общем, простота хуже воровства…

— Делегация находилась в столице более недели, провела много встреч, — сказал Степанов. — Кирату мог о ней знать через свою агентуру. Газеты писали много, публиковали снимки… Вот, хотя бы, — он положил на стол свернутую пополам газету.

Все трое сдвинули над ней головы. Четверо кафров (двое в мундирах, двое в форме) никого сейчас не интересовали. Двое мужчин и две женщины. Кто из ЦК, а кто из Совмина, понять нельзя: оба характерно вальяжные…

— А из девушек кто есть кто? — спросил Лаврик весьма даже деловито.

Степанов показал карандашом:

— Представитель ЦК ВЛКСМ. Товарищ из профсоюзов.

Снимок был довольно качественный. Представитель Ленинского комсомола оказалась красивой, да что там, весьма эффектной блондинкой с затейливой прической. Товарищ из профсоюзов на вид чуточку попроще — но тоже не уродина, примерно того же возраста, светловолосая, обе с неплохими фигурками, в строгих, но, несомненно, легких костюмах (и никаких мини, разумеется, только коленки открыты).

— Так-так-так… — протянул Лаврик. — Товарищ Степанов, а вы о «французском инциденте» слышали?

— Ну разумеется… — брови у него взлетели. — Вы полагаете?

— А кто ж его знает, кобеля старого… — хмыкнул Лаврик. — Вдруг да обнаглел?

— Что вы имеете в виду? — вскинулся Рогов. Лаврик спокойно и деловито объяснил:

— Инцидент случился с полгода назад. Вы не слышали? Вам бы полагалось по должности…

Некая прыткая французская журналисточка, весьма смазливое создание, сдуру сунулась к Кирату сделать какой-то там репортаж, без всякой охраны, с одним фотографом, он же и водитель. Кирату, как бы культурнее выразиться, три дня пользовался ее благосклонностью, и отнюдь не по обоюдному согласию. Потом отпустил. Но перед этим его придворный фотограф сделал кучу фотографий оной мадемуазели, не обремененной одеждой и в весьма, я бы сказал, смелых позах… Я правильно излагаю, товарищ Степанов?

— Правильно, — хмуро кивнул тот. — Вы полагаете…

— А почему бы и нет? — пожал плечами Лаврик. — Людям, вы прекрасно знаете, свойственно заигрываться, особенно когда мелкие проказы столько лет сходят с рук…

— Мелкие проказы? — взвился Рогов, на которого больно было смотреть. — Что вы хотите сказать?

Лаврик ответил нейтральным, деловитым тоном, без тени улыбки:

— Я хочу сказать, что уверен в одном: товарищам из ЦК и Совмина не угрожают ни сексуальные притязания, ни позирование перед камерой в предосудительном виде. Что касается других членов делегации, я в этом не уверен…

— Да вы знаете, кто у нее отец? — возопил Рогов, тыча пальцем в представителя комсомола.