Пиранья

 – Все, что сделано руками человека и не похоже на творение природы. Помнишь, как я учила?"

"– Ага, – сказал Мазур. – Плыть по расширяющейся спирали…

Он неуклюже – а как же вы думали? – непременно неуклюже – вскинул на спину баллоны, долго возился с поясом, прежде чем ухитрился его застегнуть. Приладил маску.

Мэй Лань подошла к планширу, чуть сгибаясь под тяжестью баллонов, и ловко перекувырнулась затылком вперед, вмиг оказавшись в воде. Оценив это по достоинству, Мазур неуклюже перевалился через борт, прыгнул ногами вперед, подняв тучу брызг. Китаец с сосредоточенно-безучастным лицом помаленьку вытравливал линь.

Стараясь не переигрывать чрезмерно, но и не выдать кое-какого знакомства с итальянской техникой, он немного поплавал у борта. Кружившая вокруг Мэй Лань, сделав несколько сильных гребков, оказалась рядом:

– Ну, как успехи?

– Ты знаешь… – сказал Мазур озабоченно. – Что-то меня как бы выталкивает наверх, будто пробку…

Она присмотрелась и сообщила то, что Мазур и без нее прекрасно знал:

– Надо прибавить грузил, их не хватает, вот ты и болтаешься, как поплавок…

Под ее чутким присмотром Мазур закрепил дополнительные грузила, поплавал еще, погружаясь с головой, выныривая на поверхность. Мэй Лань, русалкой порхавшая вокруг, наконец заключила:

– Ну, за неимением лучшего… Для начала поплаваем четверть часика. Высматривай все, что похоже на искусственный объект, – что-то вроде бака, буя…

– А это точно не мина? – опасливо спросил Мазур.

– И этот парень на берегу поливает меня сладострастными взглядами… – фыркнула девушка, кружа вокруг с поднятой на лоб маской. – Да успокойся ты и покажи себя перед девушкой отважным морским волком.

– Я буду честно пытаться, – пообещал Мазур.

Взял загубник в рот и погрузился. Оказался в привычном мире, где все живое было невесомым, где нет ни ветра, ни дождей, где иным чувствам человеческим нет ни названий, ни описаний. Размеренно шевеля ластами, привычно слушая вполуха ритмичное пощелкивание клапанов, поплыл по расширявшейся спирали, время от времени напоминая себе, что следует быть несколько неуклюжим. Временами он видел поодаль темный русалочий силуэт – нет, она была слишком далеко, чересчур была поглощена изучением дна, чтобы так уж зорко приглядываться к нему, оценивать стиль плавания…

Он увидел это первым. Метрах в двадцати впереди внезапно обнаружилось нечто темное, слегка колыхавшееся вверх-вниз, – смутная масса с некоей правильностью очертаний, отличавшей ее от живых и не живых творений природы. Показалось даже, что это поднялось из глубин какое-то неведомое науке морское чудище. В первый миг Мазур взялся за нож, но, подплыв ближе, убрал руку.