Пиранья

За что, кстати, был немедленно изгнан со своей невеликой должности… И сей факт в последствии станет, конечно, его главным жизненным подвигом и главной причиной взлета при оранжевой власти. Как же, пострадавший от прежнего, кровавого, режима! Думаю, не сам Пасленок оказался таким дальновидным, а его невидимые кураторы, которые предвидели, что Кучме при власти не удержаться, а Януковичу власть не взять…

– И до последнего времени Пасленок так и считался человеком Ющенко? – спросил Мазур. – Не переметнулся пока к Януковичу, который вроде бы сейчас выглядит более сильной фигурой?

– Видимо, не было приказа переметнуться, – сказал Илья. – И потом, насчет нашего нынешнего политического расклада… Тут сам черт ногу сломит, кто против кого дружит, с кем вступает в союзы, кто кого сильнее сегодня и чего ждать завтра. Нашим госчиновникам пока выгоднее держать нейтралитет, где надо и не надо заявляя, что они далеки от политических дрязг, что их волнует тильки процветание ридной державы и счастье простого народа. Что они собственно и делают… Правда, в отношении Пасленка нужно говорить – делал…

– Судя по всему, – задумчиво произнес Мазур, – тот кукловод, что управлял Пасленкам, сидит довольно высоко в силовых структурах.

– Похоже на то, – согласился Илья, откупоривая еще одну банку. Мазур искоса наблюдал за худощавым журналистом: четыре пива подряд – это круто и для более крупных людей.

– А в этой истории с МиГами, которой, как я понимаю, ты плотно занимался, насколько отчетливо виден след конторщиков?

Ответить журналист не успел: в кармане Мазура соловьем распелся мобильный телефон.

– Извини, Илья.

Мазур достал телефон, нажал на «прием».

– Это я, Кирилл Степанович, – раздался в трубке голос Оксаны. – Вы просили пробить через автоинспекцию машину, которая за вами таскалась?

– Ага. И что там у нас?

– У нас полный ноль. Нет такого номера в природе. Фальшивка.

– Ясно. Других новостей нет?

– Будут очень скоро. Плотно ведется работа по последнему дню господина Пасленка. Думаю, кое-что пришлем уже в ближайшее время.

– Добро, – сказал Мазур. – Тогда отбой.

– Илье привет.

– Всенепременно.

Мазур отключил телефон, повернулся к журналисту, собираясь продолжить разговор, когда за спиной раздалось:

– Дядько, дай позвоныты, бо моя мобила вдома залышилась.

Мазур оглянулся.

В общем-то, за их спинами по тропинке, петляющей между кустами, все время кто-то проходил – от Днепра в сторону или, наоборот, к Днепру. Но вот впервые кто-то свернул с тропинки к их лавочке на кирпичах. Четверо. Самому старшему, наверное, от силы лет двадцать пять. Двое так и вовсе сущие сопляки.

– А зачем тебе телефон, парень? – повернулся к незваным гостям уже порядком захмелевший журналист Илья.