Пиранья

Мазур знал, что он лично убивал русских солдат, не говоря уж про то, что посылал своих боевиков закладывать фугасы и всяческими другими способами подрывать и уничтожать наших солдат.

Враг.

Перед ним сидел, перебирая четки, самый настоящий враг, сполна заслуживший высшую меру наказания, и у Мазура не дрогнула бы рука свернуть ему шею… Тем более – вот она эта шея, только дотянись. Но нельзя, мешают, понимаешь, интересы дела…

Они пересеклись взглядами. Похоже, чеченец догадался о мыслях русского гостя. То-то усмехнулся в бороду.

– Это мой сын, – он показал на присевшего рядом бородача из машины. – Его зовут Рамзан… как того самого. Он не говорит по-русски. Зачем ему русский? Он будет жить здесь, здесь будет бизнес делать. Пока в Ичкерии Кадыров, ему туда путь закрыт…

Ну да это нам известно. В досье было сказано, что род Зелимхановых с родом Кадыровых кровники. Правда, повод, по которому насмерть перессорились эти чеченские Монтекки и Капуллети, составители досье не указали. Вряд ли забыли – скорее, не смогли найти. Кстати, из-за своей вражды с Кадыровым Зелимханов пользуется большим авторитетом у непримиримых… Если сын, по словам отца, по-русски не разумеет совершенно, то сам Зелимханов на «великом и могучем» говорил великолепно, разве что с небольшим акцентом. Ничего удивительного – в советской армии русскому языку обучали качественно. Как нигде еще. Методом полного погружения. Уроков не забудешь до могилы.

– Мои имя вы знаете, свои можете не называть, – сказал бывший полевой командир, вертя в покалеченной руке четки. – Мне они ни к чему, только голову засорять. Ну что мне с того, что ты, скажем, Иван, а ты – Петр. Меня попросили проконсультировать. Я проконсультирую и забуду вас навсегда.

«Ага, попросили, – мысленно усмехнулся Мазур. – Любят восточные люди красивые словеса разводить. Сказал бы честно – купили. Стал бы ты встречаться, если б просьба не была подкреплена баблом».

– Знаете, что это за место? – Зелимханов взмахнул четками.

Мазур провел взглядом по стенам, на которых висело множество небольшого размера цветных картин в тонких деревянных рамах. Под каждой картиной имелась бирка с ценой, при желании любую можно было купить.

– Мастерская какая-то, – осторожно предположил Стробач."

"– Не какая-то, а «Дом Абасси»! Названа в честь основавшего ее мастера. Это было еще в шестнадцатом веке. Тогда зародилась исфаханская школа миниатюры. Между прочим, знаменитая на весь мир. И четыре века без перерыва, чтобы не происходило с этой страной, здесь, в этом доме, пахло краской, и учителя отвешивали ученикам подзатыльники, передавая им секреты мастерства. Посмотри на картины на стенах.