Пиранья

– Да с чего бы это я с вами…

– Слушайте, вы! – Мэй Лань цепко ухватила его за ворот несвежей рубашки, притянула к себе. – В новой гостинице получите еще сотню. А здесь вам оставаться нельзя. Есть люди, которым очень хочется знать, что вы мне тут переводили… и они, подозреваю, не станут совать вам деньги. Они вас попросту придушат… Ясно вам? Собирайтесь живо!

К немалому удивлению Мазура, Багрецов не протестовал и не переспрашивал – вытянув из-под кровати старую объемистую сумку, принялся швырять туда пожитки. Должно быть, за время своих печальных странствий научился реагировать на близкую опасность не хуже бродячей собаки.

Мэй Лань проворно вытащила Мазура в коридор. Огляделась. Коридор был пуст.

– Ты видел черный ход?

– Ага, – сказал Мазур. – В глубине вестибюля, направо…

– Я с ним выйду первой, а ты постарайся задержать тех двух. Без церемоний, я тебя умоляю…

– А потом?

– Потом беги черным ходом. Свернешь направо, в переулок, когда он кончится – налево. Я там оставила машину. Усек? Только непременно сделай так, чтобы они нас не догнали…

– Стрелять в лоб или по ногам? – деловым тоном спросил Мазур.

– Да ну тебя! Никакой стрельбы. Только трупов нам не хватало… Черт, что он там копается?

Те двое так и торчали в вестибюле на прежнем месте. Мазур с безразличным видом, вразвалочку прошел к окну, встал в метре от них и столь же лениво пялился на улицу. Видел краем глаза, как девушка бросает перед портье пару банкнот, как, энергично волоча за локоть Багрецова, исчезает за дверью…

Двое моментально стряхнули сонную одурь и ринулись следом… но Мазур, будто бы невзначай, подбил переднего мастерской подножкой – и тот растянулся красиво, качественно, припечатавшись мордой к пыльному потускневшему ковру, – а второго цепко ухватил за локоть, возмущенно возопил:

– Ты чего толкаешься, прыткий! По морде давно не получал?

Тот развернулся к Мазуру, попытался уделать левой – и получил свободной рукой по кадыку, а мигом позже, надежности ради, – и по затылку. Тем временем первый, раскорячась, вскочил – и нарвался на два удара ногой, под коленку и под ложечку.

Все было в ажуре, оба ворочались на загаженном ковре, собирая пыль боками, шипя и охая от боли. В баре гомонили – и никому не было дела до баталии в вестибюле, надо полагать, подобное тут не в новинку… Оставался портье. Мазур проворно показал ему кулак – и абориген застыл за конторкой стойким оловянным солдатиком, уставясь в другую сторону, таращился на потолок так, что глаза из орбит полезли. Порядок.

Ах ты ж! Тот, что валялся ближе, малость оклемался – и попытался ухватить Мазура за щиколотку, наверняка с дурными намерениями.