Пиранья

Что стоит последнему послать за машиной кого-нибудь из подчиненных? А касаемо машины для разъездов… Ну так у его босса чего-чего, а машин всевозможных – как грязи. Это не говоря про такси и про общественный транспорт, которым Мазур нисколько не побрезгует, не обуржуазился еще до такой степени.

Вот как раз в самый что ни на есть общественный из всех видов транспорта, а именно в метро, он и забрался – на станции «Днипро». На всякий случай проверился: несколько раз пересел из поезда в поезд, выходил из вагона за секунду до того, как захлопнутся двери, поднимался на поверхность и снова спускался в метро.

Вроде бы все чисто. Закончив свои сложные перемещения, Мазур сел в поезд, идущий до «Гидропарка».

* * *Журналист уже прохаживался перед входом в шашлычную. Высокий, худой, чем-то неуловимо похожий на артиста старого советского кино Черкасова в молодые годы. И было в его облике нечто трагическое, надломленное. Во всяком случае, на светского репортера, завсегдатая тусовок и специалиста по модам и клубному отдыху он не походил вовсе… по крайней мере, как представлял себе этих репортеров Мазур.

– Илья?

– Да. А вы Кирилл Степанович?

– Он самый. Шашлыки будем есть или прогуляемся?

– Я бы прогулялся. Пойдемте на Днепр, не против?"

"Они вышли на берег Днепра, устроились чуть в стороне от общественного пляжа, присели на кем-то смастряченную из подручных материалов скамью – доску на кирпичах. Чтобы выглядеть в глазах окружающих как можно естественней, Мазур прикупил по дороге несколько банок пива. Пить и правда хотелось. Пиво было «Балтика». Как заметил Мазур, это было самое популярное пиво на незалежных просторах – несмотря на то, что называлось оно не «Сармат», «Рогань» или, допустим, «Днипро».

Пляж отсюда виден не был, лишь доносились голоса купающихся – непременные девичьи визги, детские вопли, суровые крики мамаш «Немедленно выходи, кому сказала!»

– Как, Илья, восприняли сегодняшнюю новость дня? – Мазур отодвинул банку от себя, чтоб не обрызгаться, и потянул за жестяное кольцо.

– Спокойно воспринял, без эмоций. Гражданин получил свое, и все. Точка. Случись это несколько лет назад, я бы, конечно, сильно обрадовался, возможно, закатил бы сам себе маленький праздник… А сейчас как-то не торкнуло. Видимо, уже перегорело все, быльем поросло… А позвольте спросить, – журналист вытянул себе банку из упаковки, – почему вас не интересовал живой Паленок, но заинтересовал вдруг покойный?

Мазур знал, что такой вопрос последует: все же с журналистом предстояло встречаться, не с кем-нибудь, а в них профессиональное любопытство развито ничуть не меньше, чем в женщинах и кошках любопытство природное.

– Разумеется, вы отлично понимаете, Илья, что всего я вам открыть не смогу, не имею права.