Пиранья

– Но почему эту связь сразу принялись искать? Не дожидаясь вскрытия, медицинского заключения? Может быть, кому-то особо недоверчивому пришла в голову примерно та же мысль, что и мне…

– Что Пасленка отравили?

– Ну да, примерно так. Я бы сказал, Пасленку помогли.

– Если и помогли, то каким-то иным способом, не отравлением. Ведь никакого яда не обнаружили…

– В коньяке яда не обнаружили, а не в теле Пасленка… – сказал Мазур. – Хотя – большинство клеточных ядов вообще обнаружить не удается – даже на самой современной аппаратуре, вы должны это знать. А кроме того…"

"– Вот именно что «кроме того»! – не сдержался Говоров. – Не можем же мы выкрасть тело из морга республиканской больницы! А чтобы подступиться к телу в самой больнице, да так, чтобы при этом не поднялся хай до небес, чтобы не привлечь внимание всех журналюг страны и иностранных держав – надо задействовать такие административные рычаги… боюсь, не сдвигаемые рычаги. По крайней мере, мною. Это не по моему ведомству. А на меня в администрации и так уже смотрят косо из-за атаки на яхту. В общем, задачка, и уж точно не моего уровня. Это вам к Малышевскому.

– Да я понимаю. А… нужно ли нам ее решать, вот в чем дело, – вопрос Мазура, скорее, был адресован к самому себе, нежели к Говорову. – Мы же не следственные органы и доказательства для суда собирать не должны. И по большому счету плевать, какой именно химией его траванули: мышьяком или, к примеру, полонием. Наша задача иная… На Пасленке, как выясняется, цепочка не замыкалась, если не рассматривать уж совсем бредовой версии, что это он сам себя заказал, верша над собой самосуд за все свои деяния неправедные. Наша наиглавнейшая задача – пройти по цепочке дальше, а не собирать доказательства насильственной смерти Пасленка Павла Андреевича. Поэтому вполне достаточно моей уверенности, что Пасленка убили…

– Но ведь это только ваша уверенность.

– Это вы верно заметили, милейший. Моя. И так уж получилось, что сейчас принимаю решения именно я. Но и ответственность тоже моя…

«Ну не бывает таких совпадений, – мог бы сказать Мазур, если в надумал объяснять что-то Говорову, – что хошь делай, не бывает. Как говорили древние, этого не может быть, потому что не может быть никогда. То есть замминистры, конечно, тоже смертны, как смертен был известный всем дореволюционным гимназистам Кай Юлий Цезарь, как смертны прочие люди… Однако когда люди умирают аккурат после того, как становится известно об их причастности к оченно дурнопахнущему делу, тут уж позвольте не верить никаким сильным по убедительности картинам естественной кончины и никаким заключениям официальных медицинских светил, буде таковые воспоследуют».

Но это были бы лишние слова.