Пиранья

Понятно, к иностранцу не могли не приставать на каждом шагу нищие, хозяева лавчонок и уличные торговцы, куда ж без этого. Но недаром их с Тимошем, прежде чем выпустить на улицы Исфахана, обучили двум расхожим фразам на фарси, – этих фраз вполне хватало, чтобы освободиться от назойливого приставания.

Ну а то, что парочка иностранцев так и не дошла до достопримечательной площади, а свернула в одну из боковых улочек (кривых и узких до полного безобразия, где и двум-то людям не разойтись, приходится идти гуськом), – это, ежели разобраться, тоже вряд ли кого-то могло удивить. Почему бы искателям восточной экзотики не заглянуть в один из погруженных в полутьму подвальчиков, где в задних комнатах курят опиум? Или им просто-напросто захотелось вдали от уличного шума испить кофейку, особым способом приготовления которого славится Исфахан, почему бы и нет?

Но, как вскоре выяснилось, ни опиум курить, ни кофе попивать европейцы не собирались. Они вошли в открытую настежь лавку под вывеской «Мустафа Ракмали. Ковры и бронза». Ковры на стенах, ковровые рулоны на полу, тускло поблескивающие бронзовые изделия беспорядочно расставлены, развешаны и свалены по углам. Навстречу шагнул, поднявшись с ковровых подушек, грузный человек с четками в руках, может быть, сам Мустафа.

Однако от этих посетителей хозяин не услышал ни слова – разговор не получился. Посетители просто воспользовались его лавкой как кратчайшим переходом с одной улицы на другую. И никакого удивления на лице Мустафы не отразилось. Думается, подобных посетителей за день появлялось немало, Мустафа к ним привык – ничего не поделаешь, такова плата за возможность торговать сразу на две улицы…

Мазур и Тимош вышли из дверей под точно такой же вывеской «Мустафа Ракмали. Ковры и бронза», пересекли улицу, что была шире и оживленней, нежели предыдущая. Увернулись от тачки, груженой тыквами и грецкими орехами, и нырнули в нишу между домами. Неглубокий тупичок накрывал низко натянутый тент, и что там, в его тени, таится, можно было разглядеть, лишь ступив под белую матерчатую крышу.

А там обретались торговец водой и чеканщик. Последний тут же и работал, тут же и продавал свои изделия. Ничего странного – два непривыкших к жаре бледнолицых европейца перекуривают под тентом, не на палящем же солнце им, в самом-то деле, курить… Тем более, здесь заодно можно было утолить жажду. Простую воду из кувшина, пусть и более дешевую, пить они, конечно, не стали (не хватает еще вернуться на родимый север с какой-нибудь зловредной кишечной палочкой в брюхе), купили заводского разлива воду в пластиковых бутылках. Под скороговорку чеканщика, на плохом английском возносящего похвалы своему товару до небес и еще выше, Мазур достал телефон, нажал на вызов.