Пиранья

К ним направлялись трое полицейских Дирка – крепкие, высоченные парни с итальянскими автоматами на ремнях, ничуть не похожие на раздолбаев Ожье, в конце концов и поплатившихся жизнью за свою профессиональную неуклюжесть. Береты набекрень, рукава закатаны, кошачьи движения… Этих-то врасплох хрен застанешь.

Передний козырнул:

– Мистер Мазур, капитан вас срочно приглашает к себе в каюту.

– В чем дело?

– Не могу знать, – отчеканил верзила. – Там какое-то совещание с участием субинтенданта Дирка и ваших старших офицеров…

«Из-за Ирины, быть может?»

– Пойдемте, – он поднялся.

– Сирил! Постарайтесь освободиться побыстрее, я вас жду…

Он смотрел на Мадлен, не веря своим глазам – человек посторонний не понял бы, но Мазур мог поклясться, что она только что сделала правой рукой тот самый знак боевого пловца, что означает: «Опасность!» Или показалось? И крыша все-таки едет?

Некогда было присматриваться, и уж тем более не станешь спрашивать у нее вслух… Мазур пошел впереди, верзила затопал за ним. Двое остались с Мадлен. Судно казалось вымершим, ни одна лебедка не работала – видимо, научный состав сидел по каютам, паковал сувениры, Дракон устроил им парочку экскурсий на атолл, чтобы меньше болтались под ногами, дал время раковины пособирать, камушки красивые…

Как ни напряжен был, а не уберегся!"

"Безжалостный удар сзади, в область меж шеей и плечом, обрушился совершенно неожиданно, когда Мазур уже брался за ручку двери капитанской каюты. Он не потерял сознания, но пару секунд проиграл. Конвоиру этого хватило, чтобы, рывком распахнув дверь, послать Мазура головой вперед через всю каюту, в угол. Туда, где уже сидели на полу Дракон и Лаврик, сцепив пальцы на затылках, посверкивая глазами. У противоположной стены торчал полицай с автоматом наизготовку, к которому Мазуров конвоир тут же и присоединился.

– Приношу извинения за некоторую резкость в обращении, мистер Мазур, – сказал субинтендант Дирк, не поднимаясь из-за Драконова стола. – Видите ли, я помню ваши подвиги, и там, на корыте Джейка, и после, когда нагрянули «акулы», чутье мне подсказывает, что очень уж опасно вас недооценивать или предоставлять излишнюю свободу…

Он сидел за столом вальяжно, по-хозяйски, положив руку на пистолет, застегнутый на все пуговицы, прямой, словно проглотил аршин или, точнее, ярд. И говорил без малейшего оттенка эмоций, с бесстрастностью исполнительного служаки.

– Ну вот, теперь все в сборе, – продолжал субинтендант. – Не хватает разве что очаровательной Мадлен, но это и к лучшему – не стоит втягивать женщин в серьезные мужские дела, в особенности если они имеют отношение к прессе. Терпеть не могу этих наглых, развязных репортеришек, лезущих в любую щель… А вы?

– Наоборот, – буркнул Мазур из чистого протеста.