Пиранья

Вышел на крыльцо, разделался с оставшимися там потеками крови. Во дворе, на досках, не осталось ни малейшего следа, все моментально смыл дождь, только под стенкой бани еще пузырилась слегка розоватая водичка…

Вернулся в дом. Нина успела отползти в угол, к огромному старомодному буфету, уставилась на него, лицо искажено болью и страхом. Усмехнувшись, он бросил:

— Так и сидеть, сука… — Передал пистолет Ольге и громко сказал: — Если дернется, ногу прострели. Ногу, ясно? Она мне пока живая нужна…

Ольга взяла у него новехонький ТТ — губы решительно сжаты, лицо спокойное. «Боевая подруга, — мимолетно умилился Мазур, — надо же, как держится…»

И прошел в комнату с рацией. Не садясь, внимательно ее осмотрел. Хорошая рация, мощная, ненашенская, но с такой он моментально справился бы — не будь замка…

А замок тут имелся. На панельке из черной пластмассы — десять клавиш с красными цифирками, от нуля до девяти. С такими штуками Мазур сталкивался редко, но был о них наслышан. Замок надежнейший. Нет нужды в бронированных дверях, хитрых системах охраны и амбалах с суперсовременными автоматами — тот, кто не знает шифра, рацией воспользоваться ни за что не сможет. Иногда блокируют прием, иногда передачу — а то и все вместе… Зеленый глазок издевательски светится, питание подключено, а вот поди ж ты…

Вернулся в комнату. Взял у Ольги пистолет, бросил:"

"— Можно и снимать сковородку, не до гурманства… — и повернулся к Нине: — Встать. Марш вперед.

Завел в комнату с рацией, кивнул в ту сторону:

— Код?

Нина присела на стул, похоже, не играла, и в самом деле малость обессилела от потери крови и шока. Шевельнула бледными губами:

— Я не знаю… Федя радист…

Мазур нагнулся над столом. Внимательно осмотрел наушники, даже поднес к носу, принюхался. Снял с черной пластмассы едва заметный волос — длинный, темный. Кивнул на пепельницу, где покоились несколько длинных окурков:

— Не бреши, инфузория-тапочка. Волос определенно твой. И чинарики в твоей помаде. Ну?

— Не знаю…

Удар рукояткой, не столь уж сильный, пришелся по одной из повязок. Она передернулась, закатила глаза, стала сползать со стула. Мазур вовремя подхватил ее, схватил со стола красную одноразовую зажигалку и чиркнул, поднес огонек к подбородку. Не было ни времени, ни охоты вспоминать о гуманизме и различиях меж слабым и сильным полами. Перед ним был враг, и точка. Либо ты его, либо он тебя, других правил не имеется…

Нина резко отдернула голову, ее лицо исказилось:

— Козел сучий…

— Крыса, а тебе не кажется, что ты держишься чуточку иначе, чем следовало бы в такой вот ситуации простой паромщице? — спокойно спросил Мазур. — Боишься, но ничуточки не удивляешься.